Её несносный студент

— Я не понимаю, о чем вы толкуете, и по какому поводу меня оскорбляете, — произношу ровно, стараясь держать лицо, прекрасно зная нрав этой стервы. Однако все понимаю, конечно, понимаю. Она видела! Чертова блондинистая сука все видела!

— Ой, да перестань из себя овцу невинную строить, быстро вы с Васькой подсуетились, одна с сыном мэра трахается, вторая — с внуком ректора.

Она ничуть не старается говорить тихо, а я застываю на месте, вытаращив глаза на эту змею бешеную.

Что она сейчас сказала?

Волков...Волков…Волков…

Николай Федорович Волков…

Господи, Господи, ну нет, нет же…

Как я, как я не связала-то? Это же очевидно. Как дважды два.

Боже, что теперь будет?

— Ну так как, Ксения Александровна, каково это на члене ректорского внука прыгаеть?

— Ты попробовать что ли хочешь? — раздается со стороны.

Машинально повернув голову, я замечаю Егора. Очень недовольного, взбешённого Егора.

Очевидно, Ольга Павловна такого поворота тоже не ожидала.

На лице коллеги отражается неподдельный ужас, кажется, Оля даже дышать перестала. Смотрит на меня и, кажется, даже дышать забывает.

— Я ответа не слышу, — буквально выплюнув последнюю фразу, Волков начинает надвигаться на Олю, а мне это не нравится, совсем не нравится, потому что быть беде, и я буду тому причиной. Я уже видела этот взгляд бешеный, источающий ярость. В прошлом году видела, когда, стоя в кабинете русского языка и литературы, смотрела Егору в глаза и нагло врала.

Вот только мне он бы не навредил, я это знала, подсознательно чувствовала, а Павловне вполне может.

Оля, глупая женщина, конечно, но ее и так уже жизнь наказала, злобой этой, завистью черной. Не от хорошей жизни же она ядом плюется. А мне скандалы не нужны, это внимание лишнее совершенно ни к чему. Достаточно того, что Павловна теперь в курсе наших с Егором особых отношений. И меня это, конечно, огорчает, и в какой-то степени пугает, а новость о родственной связи Егора и ректора нашего вовсе в ужас приводит, но я беру себя в руки, потому что только я из нас троих на это сейчас способна.

Мне нужно успокоить Егора, необходимо просто. Я судорожно обдумываю имеющиеся у меня возможности. Силой я его не остановлю, и уговоры никакие не помогут. Может поцеловать? Отбрасываю это нелепую идею. Не поможет.

А потом внезапно осознаю, что нужно делать.

— Шикарно, — произношу, глядя в глаза застывшей на месте Оле.

— Что? — она хлопает глазами, очевидно меня не понимая.

— Я говорю шикарно прыгать на члене ректорского внука, — повторяю, медленно выговаривая каждое слово.

Я действительно это произнесла? Вслух?

Даже Волков, притормаживает и останавливается, явно удивленный моим неожиданным выпадом.