Струны черной души

 — Можете не сомневаться в том, что я все забуду, переступив этот порог.

— Нет. Не забывайте. Я решила. Вернитесь, давайте подпишем договор. Мне не найти более тяжелого и упрямого человека, чем вы. Я такие вещи вижу сразу. А с легким у меня ничего не получится.

Павлова оставалась у следствия главным и почти прямым свидетелем убийства Миронова. Ее показания были едва ли не основными в деле смерти Коврова, предполагаемого убийцы.

Ее охраняли, опекали, обращались исключительно терпеливо, имея в виду склонность к депрессии и угрозы суицидом, на которые она постоянно намекала.

— Ты понимаешь, — сказал мне Сергей, заглянув однажды вечером. — Я не вижу ни одной причины для нее врать. И в то же время всякий раз во мне поднимается стойкий протест против собственной доверчивости. Так, наверное, бывает: человек с врожденной лживостью в какой-то момент оказывается главным носителем истины по сложным делам. Садись, давай выпьем пива перед тем, как я расскажу о новом откровении Павловой. Можешь поверить, пиво нам понадобится. Для того и купил.

Павлова-гнида, это опять что-то по мою душу.

Я поставила на стол стаканы, Сережа вытащил из пакета четыре бутылки пива — две светлого, две темного, — и сунул их в морозилку. Затем сходил в ванную умыться, потом покурил. Достал и открыл две бутылки. Посмотрел на меня взглядом доктора Айболита и произнес:

— Ты права. Она кое-что опять вспомнила, и это касается тебя. Выпей, пожалуйста. Павлова сейчас сомневается в собственной версии о том, что ты убила своего мужа. Более того! Она вспомнила тот день, ту ночь, восстановила по каким-то своим записям: оказывается, у нее есть что-то вроде дневника, — и выдала следующее. В ночь убийства твоего мужа ей якобы позвонил Борис Миронов. Сказал, что соскучился и не может оставаться один. Она, конечно, примчалась. Вспоминает, что он был очень бледным, возбужденным. От него пахло не просто алкоголем. Ей показалось, что это запах чистого спирта. Ну, она типа сначала ни о чем не догадывалась. У них вроде даже была попытка секса, но у него ничего не вышло. И тогда он в качестве оправдания сказал: «Это все из-за нее. Ты понимаешь, я на самом деле влюбился. Таня тоже меня любит. Но если бы я знал, какая бывает на свете подлость и мерзость, то бежал бы от этой семейки куда глаза глядят…»

Сергей сделал длинную паузу и продолжил:

— Павлова говорит, он плакал. Оставим на ее совести мелодраматические подробности. Дальше она утверждает, что он признался в том, будто видел, как отчим приставал к Тане. Миронов пришел к девочке, дома был Анатолий, они оба показались ему странными. Он быстро попрощался и ушел. Его никто не провожал, и он перед тем, как закрыть дверь, отжал и заблокировал язычок замка. Он не захлопнулся.