Струны черной души

А потом я попробую оформиться в Испанию, если получится с судимостью. Нужно успеть тормознуть тетю Изабелл. Нормальные планы?

— Блестящие. Надеюсь, что-то одно получится.

Сергей церемонно простился со мной и напомнил, что он на связи в любое время суток. Если что.

Есть вещи, для которых я выделила что-то вроде колумбария в памяти. Ни в коем случае не поднимать крышку над прахом, только иногда в лучшие минуты примирения с жизнью мысленно положить туда призрачную ромашку.

Это захоронения не людей, а воспоминаний.

Сегодня я устроила себе праздник полного, абсолютного одиночества. Это так легко в наше время.

Отключаешь все телефоны — и мир замирает за стеной, как усталый зверь. К двери на звонок не подойду.

У меня есть бутылка белого сухого вина, сыр и черный виноград.

Я так свободна в своих четырех стенах, что могу сказать самую откровенную, самую острую правду самой себе.

Этот колумбарий в памяти — моя трусость, уловка, уход от правды.

Моя резкая прямолинейность в отношении живых людей — тоже в какой-то степени защита и бравада.

Я хочу содрать со всего покровы хитрости и коварства, возможно, вместе с кожей, чтобы эти колючие и ядовитые покровы не успели ранить мою по-прежнему нежную душу, несмотря на то что ее закаляли все, кому не лень.

Почему сегодня такой вечер?

Потому что мое тело ослабело и растаяло от неги в волне страсти одного подозрительного мужчины, о котором я ничего не знаю. Потому что мое горячее дыхание сделало меня настолько сильной, что я сейчас ликвидирую тот колумбарий.

Нет смерти для того богатства, которым для женщины может быть только любовь.

Я медленно пила холодное вино, и его капли, как живая вода, воскрешали самые пылкие, самые бездумно-искренние и полные минуты моей жизни.

Это сеанс проверки на выживаемость, тест на женскую полноценность и, что самое главное, это поиск главного результата.

Вот он: не все потеряно. Главное может быть впереди. Всегда главное впереди.

Я сравнила те минуты, те ощущения, которые так старательно хоронила, с тем, что испытала сейчас, сегодня, прямо этой ночью.

Это не эрзац? Не натужная подмена настоящих чувств, которых давно не знает пергаментная душа?

Нет. Это сокровища одного порядка — из разряда бесценных.

Я не люблю Игоря, но он совпадает со мной по стольким параметрам, по таким строгим, высоким и низким критериям, по такой интимной предопределенности, что я выбрала бы его снова и снова. В любой толпе, на необитаемом острове, десять лет назад, десять лет вперед…

Не на жизнь, а на ночь, для капли восторга, для стона счастливой усталости. И мне не помешает то обстоятельство, что он, возможно, убийца, охотник за состоянием.

Честно говоря, другого расклада уже не получается, если рассуждать логически.