Струны черной души

Вот как сейчас, когда я вижу такую прелестную, такую необыкновенную женщину, о какой не позволю себе даже мечтать.

Я нажала кнопку «выключить» под салфеткой.

Нет, мы не стали любовниками в тот вечер. Но мы приблизились к этому предельно близко.

Я не позволила себе окончательного горячего безумия за секунду до него. Даже не прошу понимания. Чего тут не понять? Больше двух лет иссушающего, бесконечного отчаяния. И все это в клетке и под надзором. Истукан «отрядник», отвращение к которому едва не убедило меня, что на сексе крест. Что желания женщины навсегда покинули мое истерзанное тело и полуживую душу.

Игорь ушел после полуночи. Крепко прижал меня на прощание и глубоко заглянул в глаза, как будто задавая безмолвный вопрос и заставляя ответить.

Я мягко вывернулась, закрыла за ним дверь. Вошла в комнату, прижала к губам первую розу своей свободы. И включила запись. Хотела убрать последнее откровение Игоря, перед тем как отправить Сергею. И тут же передумала. Отправила целиком. Тут же пришел ответ:

«Ок. Умница. Интересный объект. Особенно в части жены. Спасибо. Займусь. Кстати, у меня тоже кое-что есть. Я сейчас не один, на кухне сидит товарищ из группы по отбору персонала. До кондиции осталось немного. Это он выбрал тебя. До завтра».

И мысли сразу полетели в другом направлении. А тело все отказывалось остывать до нормальной температуры.

Скотина все-таки этот Кольцов.

Его миссия — облом всякой романтики. Для того и наняла. Теперь могу расплатиться за работу. И это неловкое понимание того, что он в деталях представил себе все, после того как я выключила запись. Даже раскидал на время — от выключения до отправки ему.

Да пошел ты. В конце-то концов. Я никогда и ни за что не теряю цели.

Когда Кольцов на следующий день приехал ко мне, у него было такое выражение на почти торжественном лице не отвлекающегося на пустяки профессионала, что не оставалось никаких сомнений: он со своим живым и натуралистичным воображением мысленно разглядывает мое вчерашнее свидание в деталях.

И мне хотелось сделать две вещи.

Сначала хлопнуть кухонной тряпкой по наглой роже, потом рассказать все самой, выделяя именно забавные моменты, о которых вспомнила с утра.

Как Игорь почтительно привстал над стулом, давая практически деловую характеристику своей высокородной жене.

Как во время самых страстных порывов он умудрялся произнести: «прошу прощения», «если ты не против». Причем даже тогда, когда у меня не было физической возможности шевельнуться в его крепких объятиях.

Как на подступе к экстазу у него вырвалось: «Ты так невероятно прекрасна, что мне все равно: убила ты или нет».

Хорошего я себе сыщика нашла.