Струны черной души

Были какие-то Тамары, я вспоминала их, но никого не могла связать с текстами из почты Тани.

Вася уехал поздним утром, а я все оставалась среди завалов разрушенной жизни. Искала там следы жертв и врагов.

Днем позвонил Сергей, спросил, как у меня дела.

— Вася отчитался. Есть материал для нас обоих… И у Анатолия, и у Тани. Мы застряли на переписке дочери с контактом «Тома», я никак не могу понять, кто это. Все списки Анатолия перелопатила… Подожди. Вот прямо сейчас осенило. Записи Анатолия оборвались месяца за два до гибели. Видимо, тяжелое было настроение, не до записей. А переписка Тани началась именно в этот период. И я вспомнила. В колледж пришла новая медсестра в медпункт. Ее зовут Тамара. Фамилия Сотникова. И это, возможно, она. Это такая разбитная, любопытная бабенка. Довольно умелая. Таня могла к ней обратиться с проблемой здоровья, или она сама что-то заметила и предложила помощь.

— Отлично. Скажу Васе, чтобы пробил электронный адрес, дальше я займусь. А тебе совет и почти приказ. Оторвись. У тебя уже язык заплетается. Выпей чего-то и поспи. Как, кстати, политик?

— Работодателю понравилось то, что я для него написала. Даже заплатил.

— Горжусь тобой. Проверка работодателя и его группы поиска в силе.

Экспертиза пришла к ожидаемому выводу: Борис Миронов был убит.

Поскольку следа взлома не было, не было и борьбы, логично предположить, что он сам открыл дверь убийце. Наверняка знал его, потому что в желудке обнаружили довольно большое количество спиртного и фенобарбитала, какая-то еда.

Он с кем-то выпивал, ужинал, в его бокал кто-то добавил снотворное. Затем полусонного оглушили ударом чего-то тяжелого по голове и повесили на собственном ремне.

Человек, который это сделал, должен был обладать большой силой. Или он был не один. Записку, которую районная полиция решила считать «посмертной», была напечатана на компьютере Бориса и выведена на его принтере.

В ней было четыре слова: «Я больше не могу». Отпечатков пальцев другого человека в квартире не обнаружили. Видимо, преступник был в перчатках. Бутылки от спиртного тоже не нашли. Все бокалы были вымыты.

То есть убийца не особенно надеялся на то, что останется версия самоубийства, и тщательно уничтожил улики. Что и стало одной из главных улик.

Человек, который хочет убить себя, может выпить, допустим, даже вместе со снотворным, чтобы притупить страх. Но он перед этим не станет выносить мусор и тщательно мыть посуду. И вряд ли станет заморачиваться с принтером ради короткой фразы. На столе есть бумага и ручка.

Ну, то, что самоубийца не ударится затылком до серьезной гематомы и, возможно, потери сознания перед тем, как повеситься, даже не обсуждается.

Следователи работали с кругом знакомых Миронова, опрашивали соседей, всех, с кем он был в деловых контактах.