Строптивица и нахал

Я себя виноватым чувствовал, что оставил Милану одну. Думал, она сидит за столом и ждет меня. Ждет? Как бы ни так!

Она уже поужинала в гордом одиночестве и убирала грязную посуду. Аппетит пропал, настроение окончательно испортилось. Запах еды ничего кроме раздражения не вызывал. Есть расхотелось. Не сводя с нее взгляда, холодно произнес:

– Убери со стола: ужинать я не буду.

Поставив в раковину тарелку, она повернулась ко мне и нагло ухмыльнулась.

– Ты уже большой мальчик, справишься самостоятельно. Вчера у тебя все получилось, руки не отвались. Если не хотел есть, стоило предупредить: я бы не готовила.

Врала! Причем, нагло. Понятно же, что все заказала в ресторане. Желваки на щеках дернулись: не удается оставаться спокойным!

– Это последний раз, когда я что-то приготовила. Раньше ты как-то обходился без прислуги, не стоит на нее рассчитывать впредь, – зло произнесла она, смерив меня высокомерным взглядом.

Элегантно опустилась на стул, юбка поднялась, открывая сногсшибательный вид на обнаженные ноги.

– Если напрягаю, могу снять квартиру в этом подъезде и съехать отсюда, – покачивая ножкой, она потянулась за веточкой петрушки и положила ее в рот. – Мешать перестану, живи как хочешь. Отец и не узнает. Но свою любовь… – пренебрежительно произнесла она последнее слово. – Мне больше демонстрировать не стоит: я и так все понимаю.

Напрягся. Кожа на лбу ощутимо натянулась, собираясь в морщины. Мне бы радоваться и воспользоваться предложением, а я разозлился.

– Вот и вернулась избалованная папина дочка? А я все гадал, что с ней случилось? – подошел и наклонился к ее лицу, уперев руки в стол. – Пила для храбрости? – спросил насмешливо.

– Папенькина дочка давно выросла. У нее изменились взгляды на жизнь: появилось собственное мнение, интересы, друзья… Знаешь, никому не позволено неуважительно относиться к людям, какого бы достатка и положения они ни были, – подняв на меня свой гипнотический взгляд, она грустно улыбнулась.

– Выросла, – согласился я. – Вижу, что выросла.

Взгляд, блуждающий по ней, остановился немного дольше на ее небольшой, плотно обтянутой тканью, груди, стройных ногах, пухлых, сочных губах… Я не делал это специально: огонь, что ей удавалось разжечь, сложно контролировать. Желание… Гнев… Тандем из таких чувств непросто усмирить.

– А эта девочка все так же сходит с ума по начальнику безопасности? – ее спокойствие выбешивало! Мы поменялись местами: я словно оголённый нерв, а она – Снежная королева! – Может, позагораешь топлес? – наклоняясь к ней ближе, шепчу на ушко. – Я не против за тобой понаблюдать."

"А вот теперь я специально ее смущал. Коснулся щекой ее нежной кожи, оставляя на ней легкие следы щетины, громко вдохнул аромат ее духов за ушком, проводя носом по шее.