Строптивица и нахал

Так и есть: сидит, не уходит!

– В гостиницу отправляйся! Нечего мои двери охранять.

Он даже головы не поднял. Понятно. Упрямый, значит. И что мне с ним делать? Тут оставить? Понимаю, не смогу его оставить спать в подъезде: совесть не позволит заснуть. Да и объясняться лучше наедине.

– Заходи, на диване ляжешь.

– Где Милана? – спросил он, поднимаясь.

– Не твое дело, – пропуская его в квартиру, ответил я.

– Я пойду в полицию.

Заявление, если честно, меня рассмешило. Упрямый малый, хоть и похож на пугало. И как Милана могла с ним связаться?

Ответил на его угрозу, посмеиваясь:

– Не задерживаю. Кстати, откуда ты знаешь мою жену?

– Мы учились в одном университете.

Разувшись, он аккуратно сложил обувь.

– Я о тебе никогда не слышал, жених.

В голове крутилось: «Почему Игнат не сказал?».

– Я о тебе тоже, муж, – нахально выплюнул он, смерив высокомерным взглядом.

Стойкое желание выставить его за дверь с трудом удалось подавить.

– Милану ты не увидишь, – жестко произнес, кивая в сторону кухни.

Надо хоть чаю предложить заморскому «гостю».

– Посмотрим, – уверенно заявил этот…

Чем больше он наглел, тем меньше хотелось спать.

– Как зовут тебя?

– Антуан.

«Антуан… Антон по-нашему!»

– Зачем приехал?

Он пил чай, а я бурил его взглядом. Вполне смазливая рожа у этого хлыща, если побрить!

– Об этом я расскажу Милане.

– Ты завтра возвращаешься домой. Милану ты не увидишь.

– Испугался, что она захочет вернуться ко мне? – откидываясь на стул, ухмыльнулся он. – Я никуда не уеду, пока с ней не поговорю.

Я принял его вызов. Самому хотелось разобраться, что это за история.

– Хорошо, поговоришь с моей женой, – выделил последнее слово интонацией, – Она скажет, что остается со мной, и ты уедешь?!

Я не боялся Антуана. Милана не вернется к нему. Что бы их ни связывало в прошлом, сейчас она моя жена. И какому-то сопляку этого не изменить.

– Не знаю, – пожал он плечами, отставляя кружку в сторону.

– Ложись на диване, утром ты ее увидишь. Но потом я отвезу тебя в аэропорт!

Ничего не ответив, он стоял и смотрел на меня, словно оценивал.

– Ты хорошо говоришь по-английски, – задумчиво произнес он.

– Я много чего хорошо умею делать, – в его манере ответил я.

– Хм. Вот только не надо угроз.

Он находился в чужой стране, в чужой квартире, наедине с человеком, которого многие боялись, а вел себя так, словно ничего не опасался: нагло, вальяжно, расслабленно.

– Я, если ты не возражаешь, хотел бы умыться прежде, чем лечь спать.

– Душ там, – указал рукой на дверь.

А он принялся доставать из рюкзака вещи. Подушку и одеяло бросил на диван, что стоял на кухне. Для рослого парня он маловат, ну ничего, в постель Миланы я его класть не собирался!"

"Милане я впервые за эти дни не написал. События последних часов не позволяли расслабиться.