Строптивая для Тёмного лорда (СИ)

Впрочем, мы с мэтром останемся поблизости – скоротаем вечер, а понадобиться – и ночь, в вашей гостиной. И проследим, чтобы вам точно никто не помешал.

Ренард слушал и мысленно кричал: «Скорее, ну скорее уже говорите, что я должен делать! Юле плохо, она страдает, а вы, маркиза, тянете время!»

И не выдержав, он воскликнул:

-Я понял, вы нас оставите, а что потом? Как я должен поступить, чтобы передать леди мою магию и оживить её источник?

- Вы до сих пор не догадались? – удивилась маркиза. – Тогда дальше вам подскажет ваше сердце, слушайте его.

И, открыв портал, исчезла прежде, чем он успел её остановить.

Ренард рванул к выходу, но почувствовал, как на комнату упал полог, не только отсекая все звуки, но и прочно замуровав все входы и выходы. Он знал это заклинание и в другое время справился бы с ним, но теперь…

После межмирового перехода в его источнике оставалось не так много силы, чтобы тратить её на посторонние заклинания.

«Магия нужна Юле, значит, Великий с ним, с пологом и загадками маркизы! Что же она имела в виду?» - взгляд снова прошёлся по Юлии.

«В покоях тепло, а на ней вещи для прогулок, - спохватился Ренард. – Надо убрать лишнее, так и дышать будет легче, и вообще…»

Осторожно, боясь причинить неудобство или – спаси, Великий! – боль, - он снял с леди обувь, потом верхнюю одежду.

Не удержался, и ласкающими движениями провёл пальцами по её шее, линии скул и едва не задохнулся от обрушивавшихся на него эмоций.

«Моя леди! Великий, какая ты красивая и… Желанная!»

Не отдавая себе отчёта, наклонился, коснулся восхитительных губ суженой и...

И мир замер, время остановилось.

Он не заметил, как и когда разделся сам и помог Юле избавиться от одежды. Главное, что она вдруг ожила, рвано вздохнула и обняла его руками, углубляя поцелуй.

Это была волшебная ночь!

Один мужчина.

Одна женщина.

И одна магия на двоих.

В коротких промежутках между ласками, он с восторгом отмечал, что его любимая полностью оправилась от отравления. И понимал, что отдаёт ей свою магию без остатка, а это значит, что уже утром для него всё кончится. Не только ночь, но и жизнь.

И ни капли об этом не жалел.

Рассвет наступил, когда Юлия, порозовевшая, свободно и глубоко дышащая, уснула на его плече.

Ренард перешёл на внутреннее зрение и убедился – источник суженой полностью очнулся и был заполнен буквально под завязку. Собственный же резерв его светлости, ожидаемо, был пуст. И только несколько капель на самом дне поддерживали его, не позволяя скатиться в выгорание.

Правда, их хватит ненадолго, но он знал, на что идёт."

"«Она будет жить! Но я не хочу, чтобы она узнала, какой ценой куплено её выздоровление. Юлия гордая и справедливая, она будет переживать и винить себя.