Строптивая беглянка

– С того момента, как я назвал тебя сукой? – пробормотал он, покусывая ее большой палец, и продолжил, когда она убрала руку: – Тогда я вел себя ужасно глупо, не правда ли?

– Ну, не то чтобы очень глупо, ты… просто ты был очень сердит.

– Да, тогда я страшно злился, – мрачно подтвердил Стивен. Потом мягко добавил: – Я очень хотел тебя…

Интересно, как она поступит, когда поймет, что он вовсе не собирается отказываться от желания обладать ею? – подумал Стивен. Дыхание ее участилось, грудь высоко вздымалась под рубашкой.

– Расслабься, – хрипло произнес он. – Я уже давно не мальчик, Ри. Я все понимаю. И мог бы даже удивить тебя…

Сказано это было очень строго, но губы Стивена расплылись в улыбке.

– Ты же сама хочешь этого. Разве тебе не интересно узнать, что сейчас между нами произойдет?

Одри растерялась, и Стивен решил воспользоваться моментом.

– Конечно, ты хочешь этого, – продолжал настаивать он, берясь за пуговицу ее рубашки. – Разреши мне расстегнуть?

– Не смей! – воскликнула она, пытаясь свободной рукой удержать ворот рубашки. – Стив, пожалей меня…

– Пожалеть тебя? – повторил он и, не обращая внимания на ее мольбы, расстегнул перламутровую пуговицу на вороте рубашки. – А ты меня жалеешь, Ри?

– Не вынуждай меня ненавидеть тебя! – возмущенно вскрикнула она.

– Нет, этого я не хочу, – согласился он, расстегивая последнюю пуговицу. – У меня совершенно иные намерения.

– Если ты принудишь меня заниматься с тобой любовью…

– Эй! – Стивен заглянул ей в глаза, распахивая ворот рубашки. – Кто кого принуждает! Ну и сюрприз, да у тебя тут бюстгальтер! Раньше ты их не носила.

– Обязательно. – Нащупав крючок, он расстегнул его. – Ну вот, так тебе должно быть гораздо легче.

Одри вздрогнула, почувствовав сильные пальцы на коже, но скрыть волнение от прикосновения не смогла. Стивен заметил, что грудь ее осталась такой же полной, упругой и прекрасной, как когда-то.

Пальцы его дрожали, когда он отодвигал в сторону атласный бюстгальтер с кружевной отделкой. Какое-то время Стивен еще сдерживал себя, но, не утерпев, обнял ее и приник губами к ее рту.

Позднее он уверял ее, что во всем виноват алкоголь, но вряд ли это было правдой. Его охватило неудержимое желание владеть ею, и, что бы она ни предпринимала, он уже не мог выпустить Одри из объятий.

И ее сдавленные крики о том, что так нельзя, что она этого не хочет, что утром он обо всем пожалеет, уже не имели для него никакого значения. Все заглушала обида на ее внезапный отъезд десять лет назад, на то, что она скрыла от него. Он не должен был любить ее, но ему так сильно, до боли хотелось обладать ею! В мозгу Стивена проносились мысли, слова, воспоминания, которые ассоциировались с этой женщиной, ее прошлым.