Маньяк между строк

Заправки строятся в прямой близости к спальным районам и жилой застройке, чтобы в назначенный час испепелить маленьких деток, стариков, женщин и мужей их. Так, заправка на улице Красного Октября выступает за красную линию застройки почти на метр двадцать, нарушает допустимую дистанцию между пожароопасными объектами и жилой застройкой.

Для чего они наступают? Ответ известен.

Допустим ли превращение нашего города в огненный крематорий? Боль и отчаяние сжимает душу и сердца небезразличных. Я только один из них, смотрящих, но не видящих. Сколько еще безвинных сироток скормим злобному змею? Прошу изолировать от общества или выслать за пределы нашей исконно православной территории директора заправки «Злой Горыныч» Старикова Вячеслава Ивановича, являющегося тайным жидомасоном и приспешником Сатаны. Если меры не будут приняты, то воинство наше не остановят ни заборы, ни охрана. Сейчас людям приходится спать чутко, но настанет час, и чутко спать придется самому Старикову В. И.»."

"– А как мы точно узнаем, что это Правдоруб, а не какой-то очередной сумасшедший? – поинтересовалась Разбежкина.

– Речевые признаки… – начала было Виктория.

Но Разбежкина прервала ее довольно бесцеремонно:

– Признаки признаками, но вы сами говорите, что Шляпник тоже писал жалобы пачками. Есть более точные данные?

Странно было слышать такое от филолога, но Виктория сохранила хладнокровие:

– Если фигурант письма убит при загадочных обстоятельствах или на него было совершено нападение, то это процентов на девяносто пять наш Правдоруб.

Валентина Косотырикова вдруг резко поднялась с места.

– Извините, – проговорила женщина тихо. – К сожалению, мне надо идти. У меня сейчас занятия.

– Не беспокойтесь, занятия отменены. Рабочие дни будет засчитаны. Премию обещали за помощь следствию и благодарственное письмо. И о том и о другом лично позабочусь, – в который раз повторила Вика.

Валентина замешкалась.

– Мне надо предупредить тогда… позвонить… – нашлась она после секундного колебания. Обращалась Валентина к Ухтомской и словно за что-то извинялась.

Когда Косотырикова шла к дверям, я уже знал, что она не вернется. И дело было не в пальто, которое она поспешно подхватила со стула, не в сумке, второпях зажатой под мышкой, ее выдали этот извиняющийся тон, отведенные в сторону глаза. Ухтомская тоже догадалась о бегстве подруги. Нахмурилась, но промолчала.

Екатерина с Ольгой переглянулись. Не сговариваясь, филологические дамы тоже начали вспоминать обстоятельства, требующие их немедленного вмешательства.

– Что происходит? – Виктория обратилась скорее к Вере Ухтомской, чем к ее товаркам.

Вера только развела руками.

– Катя, Ка-а-ать! – позвала Вера громко и настойчиво.