Строгий режим

— Ну, стрёмно, от слова стрём, — поучительно объяснил Витяй. — На стрёме стоял когда-нибудь?

— Не-ет, — покачал головой Юра. — Но если это опасно, батя кричать не будет.

— Да если коротко, то всё нормально, — улыбнулся Витяй. — Два слова только, две цифры, сто десять и сколько передал, — он увидел, что Юрий согласно продолжил писать и обратился к Лешему: — Не забудь отписать вечером в сто десятую, чтоб в курсе были.

— Отпишу. Акого ещё отправить? — спросил Леший. — Не Гере же такую отписку давать, а то залупится, что его контролируем. По-любому же прохлопает отписку.

— К тебе братуха сегодня не подойдет по вечеру? — спросил Витяй у Бандеры.

— Может и нет, — покачал головой Бандера. — Но это не проблема. В сто третью пошлем, там к Стасу дочка подходит постоянно. Почти вся почта с нового корпуса на неё отстреливается, ей всё равно делать нечего, она и скидывает в ящики почтовые. Думаю, не откажется позвонить, несложно же. Щас я Стасу чиркану, вечером отправим ему вместе с отпиской.

— Базара нет, — опять одобрительно сказал Витяй и обратился к пишущему Юрию: — Вторую отписку не пиши, твоим так позвонят, на словах всё скажут.

Майор Дунаев нехотя передвигал свои пухлые ноги от машины до ворот тюрьмы. Настроение уже второй день было паршивым. И не потому, что ему выпало дежурство на субботний день. Просто вчера он своими глазами увидел ту девушку, каких воспевают в своих стихах и песнях влюблённые поэты. Один только взгляд на неё заставил его забыть обо всём на свете. И всё бы ничего, здесь в тюрьме он практически хозяин и все заключённые находятся в его власти. Да вот жена, богатые родители которой позволяли ему не брать взяток и быть честным опером, работала здесь же. Да ещё и его подчинённый Шаповалов тоже запал на эту девушку и явно решил прервать свою холостяцкую карьеру. К тому же шансы у свободного, подтянутого и крепко сбитого Шаповалова явно преобладали над возможностями в этой области жирного, постоянно потеющего Дунаева.

Главный кум чувствовал, что в этом вопросе он точно не конкурент своёму подчинённому. Вчера он сам слышал, как тот умеет тактично разговаривать с женщинами, как себя ведёт. Дунаеву, искушенному в общении только с матёрыми уголовниками, до него было очень далеко, и это его невероятно раздражало. Мысль о том, что такая красавица может достаться не ему, а его бестолковому, как он считал, подчинённому, не давала ему покоя и настроение от этого было прескверным.

А когда, уже зайдя в административный корпус, он увидел Шаповалова, пришедшего на работу в свой выходной, то поначалу потерял дар речи.

— А… а… ат… а… а ты чё здесь? — стараясь скрыть свои «нежные чувства» к нему еле выговорил Дунаев.