Строгий режим

У Ольги закружилась голова. Как такое может быть?! Ведь не может же быть, чтоб вот так вот свалили всё на невиновного человека и осудили?! С детства была воспитана на правде, и у неё в голове не укладывалось, как может быть такая несправедливость?

Обе матери, теперь уже и Юркина, плакали. Со слезами смотрели на неё подруги Вика и Катя, которых до этого вызвали только как свидетелей показать, что они с Юрием отлучались, как и все, из-за стола, чтобы побыть друг с другом наедине. Теперь они зашли на приговор как зрители и стояли, плача, с её родителями. Она смотрела на них непонимающим и, кажется, даже невидящим взглядом.

— …суд постановил: признать виновным… — донеслось до неё сквозь бурю разных мыслей и теперь уже всё смешалось у неё в голове. Беспристрастные лица судьи и остальных служителей закона резко контрастировали с плачущими лицами друзей и родственников. Двое вполне благополучных людей становились на их глазах опасными преступниками, пытавшимися уйти своими отказами от ответственности. Самое ужасное было то, что после показаний всех свидетелей и приводимых доказательств каждый из родителей и друзей в глубине души понимал, что ведь они действительно могли выехать из ресторана, прокатиться и случайно сбить человека. Вот только про удар раненого человека головой об асфальт совсем не верилось, даже если такое могло произойти со страха. И только сама Ольга и Юра знали, что они вообще никуда не ездили. И как могла их машина, с их номерами, там оказаться и сбить человека, и кто это там добивал пешехода, было для них теперь вопросом жизни.

Не дослушав приговор до конца, Юрий опустился на скамью. Пять лет… За что? Он обхватил голову руками и только стоящий рядом конвойный, тронув его за руку, показал подняться. Когда Ольге объявили тоже пять лет она не слышала, но по плачущей уже навзрыд матери поняла: её посадили.

— …Приговор может быть обжалован… — заканчивал свою речь судья и теперь уже у Ольги подкосились ноги, и она почти рухнула на эту скамью. Но тут же её подняли конвоиры и, надев обоим наручники, быстро вывели из зала мимо тянущих к ним руки плачущих матерей и кричащих друзей.

Ольга шла молча. Если не считать залитого слезами лица, она была как зомби. Ничего не понимая и ничего не слыша вокруг, она смотрела только на любимого Юрку, которого вели впереди. Она всё ещё не до конца осознавала, что мечты о счастливой семейной жизни с ним так и останутся мечтами. Находящиеся в коридоре люди, у которых тоже судили в других залах друзей и родственников, провожали заплаканную девушку сочувствующим взглядом. Многие из них видели, что на суд её с тюрьмы не привозили. Как и её подельник, она пришла из дому.