Строгий режим

Ещё…

— С остальным я сам разберусь, Киря, — перебил его Бандера, выхватив торпеду и подняв сумку с вещами, продуктами и двумя бутылками из-под фанты, наполненными водкой. — Давай быстрее звони Толяну. — Он высунул голову в дверь и, кивнув стоящему рядом и озирающемуся по сторонам Василичу, прошептал: — всё, выпусти его.

Корпусной быстро вывел Кирю за ворота и, вернувшись, повел Бандеру обратно в камеру.

— Ты чё, не дозвонился Василич? — спросил его Бандера на лестнице.

— Нее, трубку никто не берёт. Может нету дома никого или спит.

Только тут Бандера вспомнил, что в спешке забыл взять у Кири номер трубки Толяна, которая у него уже появилась и теперь всегда с собой. А то через тот контактный телефон, что он дал корпусному, его сразу не поймать.

— Ладно, Василич. Он щас может подъехать, нам буквально на десять минут пообщаться. Ты же знаешь, в обиде не останешься. Хокей?

Корпусной улыбнулся в ответ и притворно замахнулся дубинкой.

Из двух полученных от кума мальков Солома показал в камере только один, собственный, который, по его мнению, должен был видеть Немец в хате Протаса.

— Это мне щас кум отдал, — пояснил он со злостью. — Теперь понятно, почему этот гандон упирался, заходить сюда не хотел. Кумовская гнида. Чует, падла, что его ждёт, — негодовал Солома. Он прекрасно понимал, что эту маляву кум сам выхватил вместе с малявой Протаса, из содержания там было всё понятно. Но это было сейчас как нельзя кстати, и он использовал эту возможность, чтобы устранить возможную угрозу от Протаса. А его малёк к Ольге он порвал и выкинул незаметно в мусорный бак.

— Да-а, это же твоя малява ему, — согласно кивал Немец и, после кивка смотрящего, добавил: — То-то я смотрю, он щемится отсюда. Бля, как жопой, сука, чуял…

— Да ссука, хули тут говорить, пошли щас въ…бём его до поноса. Я лично его рвать буду, козла, — Солома злился непритворно, малява Протаса Ольге действительно вывела его из себя.

— Все вместе? — спросил Немец. — А менты…

— Я уже договорился, — перебил Солома. — Идём как бы в гости все вместе. А как зайдём, сразу по седлу ему дадим, — он постучал в кормушку уже предупреждённому Дунаевым корпусному.

— А остальные там встревать не будут? Сколько их там? — резонно поинтересовался Паха.

— Да кто там будет встревать?! — возмутился Солома. — Одни коммерсы, каждый сам за себя. Этого х…я пиз…анем и остальные будут как шёлковые, и уделять сразу начнут как положено, а не на отъе…ись…

Дверь открылась и он сразу замолчал, хотя всё в нём кипело. Корпусной молча провёл их всех, кроме одного шныря, до хаты восемь семь и, открыв им дверь, сказал, показав на часы на руке:

Солома зашёл в хату последним вместе с Немцем, чтобы Протас не начал орать раньше времени, увидев их и поняв, зачем они пришли.