Строгий режим

Фирменную одежду дарили друг другу редко, так как её можно было поменять у холопов на водку или даже наркотики, что никак не возьмёшь за мыло или зубную пасту. Поэтому хорошие шмотки все матёрые уголовники берегли и даже собирали, выкруживая их у слабых или выигрывая у кого-то, или даже друг у друга. Вещи — это была та единственная твёрдая валюта, которую не нужно было ни от кого прятать и которая пригодится везде. Кого-то одеть на суд или даже на волю, если у самого срок ещё большой, кого-то просто встретить как человека или, наоборот, отправить на этап, где все эти вещи практически равны деньгам. Тюремный люд всему и везде находил полезное применение.

В мешке у Бандеры тоже было несколько таких цивильных вещёй, за которые можно было взять много чего. Но когда он опять загорелся Ольгой и ему, как и любому мужчине, захотелось заботиться о любимой, можно сказать, девушке, он перерыл свою сумку и не нашёл ни одной вещи, которую мог бы преподнести ей в подарок. Даже новый спортивный костюм и красивые фирменные футболки, которые вполне могли бы носить и девушки, всё было большого размера. А чтобы достать где-то что-нибудь женское, об этом он даже не думал. Арестантки если даже и подгонят что-нибудь по просьбе или за деньги, то явные обноски, которые хоть и могли считаться в тюрьме цивильными, но для подарка такой девушке Бандера бы их не послал. Поэтому пока он решил утолить свою жажду сделать приятное, изготовив для неё красивую ручку с дарственной надписью на память, чтобы никому её не отдала и о нём не забывала. Он подумал, что если на ручке будет под целлофаном из-под сигарет красоваться надпись «Ольге от Витали», сделанная с тонких резинок из трусов и вплетённая в шёлковые блестящие нитки из расплетённых носков, то такую ручку она будет хранить вечно.

Отдав Головану шарики для ручки, он достал из своей сумки носки, которые связал ему в подарок ещё Витяй и, подумав, всё же положил их обратно. Но желание распустить что-нибудь ещё и связать красивые носочки, тоже с надписью для Ольги не оставило его. Он стал ходить по камере и смотреть, кто во что одет. Не найдя ничего из шерстяных ниток, он все же подсел к Потапу, единственному оставшемуся заключённому в камере, кто хорошо умел вязать, и сказал:

— Надо носки связать с надписью, Потап.

— Надо, значит надо, — спокойно ответил Потап и тут же полез доставать из курка проволочные спицы, которые чудом не нашли при последнем шмоне.

— Да погоди, ниток ещё нет нормальных, — проговорил с сожалением Бандера.