Строгий режим

Из-под раковины умывальника прямо из стены торчало полтела заключённого, который, извиваясь, пятился назад в свою камеру, скребя руками по полу. По бокам от него стояли с растерянными лицами ещё двое подростков, только-только сумевших освободить его из крепких объятий стены, но не успевших вытолкнуть его назад.

Корпусные, и тот, который всю ночь не спал и думал, что ему это всё привиделось, и тот, который ещё не до конца проснулся придя на работу и думал, что это сон, сразу пришли в себя. Их лица из ошарашенных превратились в злобные и, схватив дубинки, они стали со всей силы лупить подростков, выгоняя их на продол. Те летели, спотыкаясь и падая друг на друга, вылетая на стоявшего в дверях ДПНСИ и кума Шаповалова, на лицах которых было тоже выражение, что и у корпусных в самом начале. Оторопевшего ДПНСИ чуть не сбили с ног, поскольку он стоял не шевелясь от неожиданности. Гера и сменяющий его дежурный, быстро придя в себя, стали тоже лупить пацанов и орать на них, ставя их к стене.

— Вста-а-ать!!! Лицом к стене!!! Руки на стену!!!

Один из них, которому ещё в камере досталось дубинкой по голове и он вылетел на продол уже без сознания, упав на своёго споткнувшегося о порог лежащего товарища, не двигался. Его с криком «Вста-ать!!!» ударили ещё несколько раз по спине прежде, чем поняли, что он в отключке. Когда за последним пацаном на продол вылетели корпусные и стали с криками «Ноги шире! Назад! Руки на стену! В стороны!» продолжать лупить их по бедрам, лодыжкам и спине, ДПНСИ и Шаповалов зашли в камеру и уставились на женщин. Теперь выражение их лиц было разным. ДПНСИ сдвинув брови грозно озирал выстроившихся вдоль шконок женщин, раньше даже голов не поднимавших для проверки, а Шаповалов с какой-то болью смотрел только на Ольгу. Он выглядел так, как будто у него умер кто-то из близких. Это видели и некоторые из женщин, у которых хватило смелости смотреть не в пол, а в лицо тюремщикам, заставшим их, как говорится, на месте преступления. Ольга, хоть и не участвовала во всём этом разврате, смотрела всё равно в пол. Ей было стыдно уже только за то, что про неё тоже могли подумать плохо, тем более Шаповалов, испытывавший к ней нежные чувства. Но он расценил виноватый взгляд Ольги в пол по-своему, и резко развернувшись вышел из камеры на продол.

— Ну что, шалавы?! — резко произнес ДПНСИ. — Раскрутиться за совращение не желаете? Можно устроить!!!

От этих слов Ольга вздрогнула и ей стало не по себе. Шаповалов ещё не успел покинуть камеры, когда ДПНСИ произнёс первую фразу. Да и остальные он мог расслышать сквозь крики на продоле орущих от боли малолеток и кричащих и бьющих их дубаков. Ей было ужасно неудобно перед опером.

В камеру влетел ночной корпусной и схватил за волосы уже скрывающуюся в кабуре голову взросляка.