Полет Стрижа

— Да? — удивился Стриж. — И Шварц позволил?

— Ради дела. Что так смотришь, думаешь, как это я смогла? Да просто.

Она поднялась с кресла, отошла в угол, на ходу включив настенный бра. Медленно повернулась, черный бархат плавно соскользнул с ее плеч. У Стрижа просто перехватило дух. Это была красота античной статуи. Узкая, высокая талия, плавно переходящая в широкие бедра, потрясающей красоты ноги, округлые холмики грудей, ниспадающие линии плеч при высокой, красивой шее. ""Венера"", — пронеслось у него в голове. Стрижа хватил жар, ему показалось, что сейчас он взорвется, но Вера засмеялась, подняла халат и быстро укрылась под черной тканью. Видно было, что она довольна произведенным эффектом.

Уже на выходе, в прихожей, она сказала, все так же лукаво улыбаясь:

— Ну, если останешься жив, заходи, попьем вместе кофейку.

— Может, и зайду, — решительно мотнул головой Анатолий. — Я умирать не собираюсь.

И он быстро сбежал вниз по лестнице.

9"

"Командир роты ОМОНа капитан Белоусов возвращался домой. Душу его раздирали досада и обида. Полчаса назад его, как мальчишку, отчитал полковник Седов, начальник ГУВД. А все Васильчиков. Верный своему противному характеру, он, даже весь перевязанный, все-таки настучал на Белоусова. Доложил, что арестованного доставили не по инструкции, вспомнил и про выходку с сопливчиком. И вот итог — вся милиция поднята на ноги, и капитан отправлен домой. Даже пистолет заставили сдать! Что ж, полковник Седов знал, как наказать провинившегося. Для Белоусова, человека дела, подобное наказание похлеще любого выговора.

И еще одно задевало больную струну его души: неужели он ошибся, не разглядел в этом парне явного врага? Владимир Белоусов видел в своей жизни много, в том числе и Афганистан, привык разбираться в людях не по анкетным данным, более доверял своему внутреннему чутью. Этот самый Стрижов не вызвал в нем того гадливого чувства отвращения, подступающего к горлу после очередного шмона по «малинам» или притонам наркоманов. Те люди однозначно воспринимались как подонки и отбросы общества. За Стрижом чувствовалась сила, капитану импонировала еще и его немногословность. Как нехотя он рассказывал про свое участие в заварухе с чеченцами. Другой на его месте лупил бы себя кулаком в грудь и вопил об этом на каждом углу. А еще эта мутная история с выстрелом Сазонова. Ни капитан, ни полковник Седов не поверили в тот жалкий лепет, что им преподнес лейтенант. Работал Сазонов у них в городе недолго, приехал издалека, но про его методы давно поговаривали не очень хорошо. Да и Васильчиков, благо, ранение оказалось не столь тяжелым, красочно расписал начальству всю сцену допроса, не пощадив хлопотливого и заботливого соседа по кабинету.