Стриптизёр

— Жарко! Разрываю рубаху, обнажаю себя, — от одного движения клочки ткани падают вокруг него, — Жалко! Я искал, но так и не нашёл тебя. Приходи ко мне! ПРИХОДИ САМА!

— Позволишь, я буду тебя искать?! Позволишь, наплюю на время, и буду искать?! Лишь тебя одну! ЛИШЬ ОДНУ ТЕБЯ! — Снова движение. Он несколько минут мечется по залу в танце, открывает невидимые двери, будто ищет кого-то.

— И всё же я буду тебя искать! Не спать ночами, и снова искать! ПОГИБАТЬ БЕЗ ТЕБЯ, И ЛОМАТЬ ЭТИ ЧАСЫ! — замирает, а потом начинает работать руками и ногами в боевом стиле, словно ломает что-то.

Снова замирает, глядя грустным взглядом в зал. Руки изображают стрелки, а в глазах стоит такая невыносимая боль, что я задыхаюсь от неё вместе с ним.

— Тик-так. Тик-так. Стрелки впиваются в душу! Тик-так. Тик-так. Звон этот врывается в уши! Разрываю свои одежды, как вторую кожу! СКАЖИТЕ МНЕ, ЛЮДИ, РАЗВЕ ТАК ЖИТЬ, ВОЗМОЖНО, — наклоняется и, поднимаясь, тянет брюки вверх, они падают на пол, а он кричит в зал, обхватывая себя руками.

Через секунду Максим летит по залу, перебирая ногами по полу. Руки парят и изгибаются словно крылья.

— Может мне взлететь как птице. Может пролететь километров вереницы. Отыскать тебя! ЛИШЬ ТЕБЯ ОДНУ!

Музыка стихает, а он замирает. На последних аккордах закрывает лицо руками, вздрагивает и всхлипывает, как будто плачет.

Мне кажется, что это песня странствующего пилигрима, который бродит по свету в поисках той единственной любви. Хочется забраться на сцену, увести его от толпы, которая аплодирует ему. Скрыть его от посторонних глаз, обнять и утешить. Но я не смею этого делать, не здесь и не сейчас. Ещё рано. Но вот присниться ему могу. Обнять его хотя бы в его снах.

Тем временем он снова выходит на сцену и начинается вчерашний номер. Опять эта боль в глазах. Эта обречённость одиночества, никому ненужности. Меня корёжит изнутри. Каждая клеточка тела пронизывается его печалью. Тяну носом воздух, прокладывая к нему дорожку среди многих ароматов. Он так же остро пахнет ванилью и ежевикой. Но к этому примешивается что-то ещё, горькое. Такого быть не должно. Закрываю глаза и снова распахиваю. Они из бирюзовых превращаются в чёрные, включая астральное зрение. Вокруг Максима плещется чёрная аура, она лижет его своими языками. Пожирает его в пламени тоски. Я понимаю, почему у меня такая реакция на это выступление. Он не играет, он так чувствует на самом деле. Он живёт этим давно. Его мужская чакра почти пустая. Значит у него не так и много секса за последнее время. Не потому что он не может. Просто эта дрянь, что окружила его, не даёт к нему приблизиться. Так не пойдёт, мой хороший. Я кладу руку на бутон цветка и начинаю читать заклинание. После подзываю официанта, того самого, что был вчера.

— Юноша, можно ручку и лист из вашего блокнота.