Стриптизёр

Щупал моё тело на кушетке, проверяя печень и желудок, смотрел лимфоузлы. Когда я оделся, он стал заполнять карточку. Потом сам отвёл меня на МРТ.

Вернулся к нему с бумажкой, в которой ничего не понимал. Доктор прочитал, и глянул на меня так, будто я призрак.

— Печень увеличена, лимфоузлы опухли, особенно в паху. Селезёнка на последней стадии. Анализ крови хуже некуда, — буркнул он.

— И что вы этим хотите сказать, что у меня даже трёх лет нет? — заикаясь и волнуясь, спросил я.

— Я не имею права врать, Максим Олегович. Я не господь бог, а ваша болезнь прогрессирует со скоростью света. Я ещё такого не видел. Судя по состоянию ваших органов, самое большее три четыре месяца. Мне жаль, но я, правда, не знаю, что делать в таком сложном случае. Нужно в хоспис ложиться. Там уколы, капельницы. Скоро у вас начнут отказывать органы, и будут страшные боли.

— Нет, только не хоспис. Я уже чувствую, как всё болеть начинает. Выпишите мне обезболивающее сильное. То, что разрешено дома колоть. Один из друзей может уколы делать.— Зря вы отказались, но я выпишу рецепт.

Витя, когда узнал, на пару минут впал в прострацию. Он был в шоке. Сказал, что если нужны уколы, он будет делать.

— Нужны, Вить. У меня уже пару дней сильные боли в районе печени. Видимо она крякнет первой. Каждый день на стену лезу. Вчера половину упаковки обезболивающего выжрал.

Пока ехали домой, я позвонил Боре.

— Борь, всё плохо. Я работать больше не могу. У меня органы отказывать начали. Но я хочу прощальную гастроль. В субботу станцую и спою один танец. Вывеси афишу срочно. Только я под дождём танцевать буду в одежде. Синяков на теле полно.

— Ты серьёзно? А сможешь? — удивился Виктор, когда я скинул вызов.

— Смогу. Знаешь. Я обещал Ямилю больше не танцевать, развлекая голым народ. Но я же не голый буду. И потом, он меня бросил, а я перед смертью имею право на последний танец в своей жизни.

И вот снова в гримёрке. Она уже не моя, её делят два парня, которых я неплохо поднатаскал. Переоделся, через минуту мне выходить. Витя мне сделал укол. Так что я смогу станцевать. Друзья, кстати, в зале. Вся труппа во главе с Борей тоже. Они единственные знают, что я уже нежилец.

Выхожу на сцену и встаю посередине. Сверху начинает литься вода. Меня выхватывает прожектор. Изображаю биение сердце руками, а после начинаю кружиться под музыку.

— Тук-тук. Сердце стучит для тебя. Тук-тук. Нервы натянуты как провода. Я ухожу туда, где больше не больно. Я УХОЖУ, С МЕНЯ ДОВОЛЬНО!

Движения даются не с такой лёгкостью как прежде. Мышцы болят, я долго не танцевал.

— Тук-тук. Пульс измеряет время. Тук-тук. Это непростая дилемма. Я не могу решиться, чтобы остаться. Я бегу, убегаю, время своё догоняю.

Падаю на пол, начинаю изображать раненое животное. Кручусь и снова встаю. Делаю прыжки и сальто.