Сады пяти стремлений

Кроме того, есть ещё одна неприятная вещь, способная сыграть на руку Наамару – траймонгорцы исторически плохо относятся к Герметикону.

– Почему?

– Всё дело в нашем появлении здесь, – рассказала Феодора. – Во-первых, Вечную Дыру навели на пустыню, и, чтобы добраться до Садов, предкам пришлось совершить невероятно трудный поход, сопровождавшийся большим количеством жертв. Люди погибали в безводной пустыне, затем – в холодных скалах, и это при том, что предкам пришлось прорубить серпантин, чтобы добраться до гор, пройти через них, а затем – спускаться в Сады. Во-вторых, мы бежали от Белого Мора, но последняя партия переселенцев состояла из заражённых, которые едва не погубили тех, кто прибыл на Траймонго раньше. Как вы успели убедиться, мессер, наши предки справились со всеми испытаниями. Однако память о них осталась. Сейчас, по прошествии стольких лет, той ненависти уже нет, но вы должны быть готовы, что примут вас настороженно.

– На одной чаше весов неприязнь к Герметикону, на другой – война. Мне кажется, выбор очевиден.

– Вы говорите разумом, мессер, а Наамар будет играть на чувствах.

– Напоминать обиду, которой не было."

"– Я понимаю, о чём вы говорите, мессер. И ещё понимаю, что, даже если моих предков специально отправили в пустыню, а затем послали вслед заражённых, вы не имеете к этому отношения. И потомки тех людей не имеют. Но всё это было. И хранится в нашей памяти…

– Насколько плотно ты контролируешь своё Стремление? – неожиданно спросил дер Даген Тур.

– Что вы имеете в виду? – Феодора слегка растерялась.

– Пограничная стража? Безопасность?

– Сады представляют собой огромный лабиринт из рек, ручьёв, проток и озёр, который невозможно полностью контролировать, – медленно ответила сенатор Уло. – Поэтому, несмотря на войны, пограничной стражи как таковой нет. Границы контролируют серифы. – Она бросила взгляд на алхимика, увидела в его глазах настороженность и нахмурилась: – Почему вы спрашиваете?

– Слышишь этот звук? – поинтересовался в ответ дер Даген Тур.

– Какой?

– Необычный.

– Вы здесь гость, мессер, – с улыбкой произнесла Феодора. – Вы впервые в Садах и уже знаете, какие звуки для них необычны?

Она имела право на лёгкую иронию: и по той причине, которую назвала, и потому что не слышала никаких «необычных» звуков. И потому что не знала, что разговаривает не только с адигеном древнего рода, но с человеком, прошедшим все ступени обучения Высокого искусства достижения цели и заслужившего его высший титул – бамбадао. Помпилио слышал всё вокруг, причём слышал намного лучше, чем спутники и тем более – чем сенатор. Он давно разобрался в местных звуках и сразу обратил внимание на этот, необычный, идущий не с реки.