Фронтовик стреляет наповал

– Тебе какая разница, мусор?

– Дело заведу за сопротивление законным властям.

– Сдохну я, сил нет.

Детина прикрыл глаза, но дышал ровно. Андрей подошел к ведру с водой, зачерпнул кружку, детине в лицо плеснул. Тот вздрогнул, голову поднял. И вдруг как щелкнуло в голове.

– Ты зачем ребенка ножом искромсал?

– Нищенку эту?

Андрей специально сказал – ребенка, а не девочку. Преступник себя выдал с головой.

– Фамилию перед смертью скажи, нелюдь!

– Убить хочешь? Валяй! Надоело скрываться. Дезертир я.

Андрей присвистнул. Война четыре года назад кончилась. Из раны внизу живота детины вытекала кровь. А с каждой ее каплей уходила жизнь. Жалости к этому ублюдку не было. Сдохнет – туда дорога. Такому на правом фланге в строю стоять надо. А он ребенка искромсал. Вспомнил Андрей изувеченное тело, такая ярость и ненависть обуяли. Схватил край ситцевой занавески, подтянул, выстрелил через нее в голову дезертиру. Он на пол упал. Андрей в упор стрелять не стал, от близкого выстрела вокруг входного отверстия порошинки останутся, ожог. Знающий человек сразу поймет – выстрел в упор был. Вопросы возникнут. А через ткань следов не будет. Не зря фронтовая школа прошла, а затем милицейская. Пульс у обоих на шее пощупал. Мертвы оба, что дезертир, что ветеринар. У звериного доктора голова табуреткой размозжена, мозги наружу. Не связывался бы с отребьем, жив был. Андрей придержал пальцем курок, плавно спустил на предохранительный взвод.

Сел на стул. Нелюдь мертв, никому вреда больше не причинит.

Поискал глазами телефон. Санитарка в ветлечебнице говорила – ветеринар звонил. Нашел аппарат в другой комнате. Набрал номер уголовного розыска. После первого же гудка трубку снял Николай.

– Уголовный розыск. Феклистов у аппарата.

– Это Андрей.

– Дуй в отдел, есть новости.

Голос у Николая бодрый.

– Не. Ты бери эксперта, звони в прокуратуру и езжай на Крупскую, двадцать один.

– А что случилось-то?

– Нашел я нападавшего на сторожа. Он же девочку убил в Грабарях.

– Уже еду. Ты не ранен?

– Жив.

Уже через десять минут мотоцикл Николая остановился у ворот. В дом вошли опер и эксперт.

– Лекарствами воняет и порохом.

– Я стрелял два раза.

– Обоих ты?

– Ветеринара вон тот детина табуреткой убил. По башке шарахнул. Потом на меня с ножом. В углу нож валяется.

– Григорий, отпечатки сними. Продолжай.

– Он уже ранен был. Думаю – сторожем из берданки.

– Разберемся, вскрытие покажет.

– Я его в живот ранил, он вроде сознание потерял. Водичкой на него плеснул, он очухался. Фамилию не назвал, сказал, дезертир.

– Пальчики откатаем, личность установим.

– Я его про ребенка спросил, зачем он дитя изрезал. А он мне – девчонку нищую? Тут я ему в голову пальнул.

– Хреново.