Фронтовик стреляет наповал

А руки-то в перчатках. Прохладно, кто в такую погоду перчаткам удивится?

– Стой, стрелять буду! – закричал Андрей.

И еще раз выстрелил вверх. Вор резко обернулся, взмахнул рукой. Что-то сверкнуло, Андрей настороже был, нагнулся. В распахнутую настежь дверь воткнулся нож. Вот теперь можно вести огонь на поражение, только не в кого. Вор уже выбежал на улицу. Андрей за ним. А вор женские туфли сбросил и босиком улепетывает, да быстро, почти мостика достиг. Андрей пистолет вскинул. Незадача! К мостику с другой стороны старик с внуком идет. Случись промах, пуля в них угодит. Андрей пистолет опустил, кинулся догонять. От необычной картины старик на месте застыл, держа внука лет пяти за руку. Женщина, а вернее – вор, мимо промчалась. Со стороны выглядело дико. Женщина босиком мчится, за ней мужик с пистолетом в руке. Семейные разборки?

Из-за угла вывернул мотоцикл. Феклистов собственной персоной! Быстро мчался, мотоцикл на неровной дороге подбрасывало.

Андрей выстрелил вверх, привлекая внимание. Николай сразу обстановку просек, опытный опер. И бегущую женщину, и догоняющего ее Андрея. Резко затормозил, мотоцикл занесло, поставило боком. Николай, как лихой кавалерист, соскочил с железного коня, выхватил револьвер, наставил на женщину.

– Стоять, сука!

Вору деваться некуда. Впереди Николай, сзади Андрей. Остановился, руки поднял.

– Мужик? – удивился Николай, разглядев лицо, бритую голову.

– Мужик, – подтвердил подбежавший Андрей.

Обыскал лже-женщину. Оружие не обнаружил.

– Шайка где? – спросил Николай.

– Она за всех. Вернее – он. Дверь отмычкой отпер, я на выходе взять попытался.

– А ребенок?

– Кукла в коляске, нет и не было ребенка. Сплошной обман.

– Поворачивайся, иди к дому. Дернешься, башку прострелю, – пригрозил Николай.

Услышав стрельбу, он сразу рванул к дому Шнейдермана. Переживал. Перестрелка идет, а он еще далеко. Как угорелый мчался, чудом на повороте не опрокинулся. Сейчас зол был, цацкаться с вором не собирался. Оба опера чувствовали себя обманутыми. Так и было, вокруг пальца вор их обвел, да и не только их, сердобольных бабушек тоже. Никто не заподозрил в нем мужчину.

– Ты туфли подбери, в следственном изоляторе обувь не дадут, – предупредил Николай.

Зашли во двор. Из соседних домов уже выглядывали встревоженные стрельбой соседи. Николай сделал шаг за калитку.

– Граждане, мы из милиции!

И поднял вверх красное удостоверение.

Отмычки и парик валялись на крыльце.

– Подними! – приказал Николай.

– Чтобы я себе срок поднял? Да ты, мусор поганый, в своем ли уме?

Оскорблений в свой адрес Николай не терпел. Женщину, даже воровку, пальцем бы не тронул. А вору завесил оплеуху от души.