Время стрелять

Я, кстати, тогда стволами усиленно занимался, — стало быть, средства на нормальную жизнь имелись. Ну что, я опять за душеспасительные разговоры. «Бить я тебя, сынок, — говорю, — больше не буду, поскольку резона от этих процедур никакого положительного не наблюдаю, тем более тебя, тоже известный вопрос, в колонии так мордовали, что и никакой Тайсон не проканает! Давай-ка мы с тобой о нашей будущей жизни по душам потолкуем! Ширялся ты там?» — «Ширялся», — отвечает. «Можешь ли ты без этого дела обойтись?» — «Хотелось бы, но в себя уже нисколечки не верю: не единожды уже вязал с этим делом, зарок давал, а оно все ко мне возвращается, будто какой неразменный пятак». — «Ладно, разговор наш откровенный закругляю, — пойдем мы с тобой по врачам да колдунам, — может быть, они нас на путь истинный своими способами выведут?» И начали мы с ним искать волшебников. Да так и не нашли! Где-то примерно через полгода попался мой младшенький на ограблении передвижной аптеки. Я после этого жене жестко объявляю: «Все, мать, ни адвоката, ни денег, ни дачек — ничего этого ни одному из этих отморозков больше не видать, хватит с меня! Я им пока что не лох баварский, чтобы так над отцом родным глумиться!» А она мне в иной плоскости тон задает: «А ты вспомни, Руслан, как твои родители за тебя страдали, как землю с глиной вперемежку ели, как Бога молили? Как вначале батя на четвертом инфаркте сподобился, а потом и маманя до шестидесяти годков не дотянула?» Разворотила она мне сердце, как раскаленной арматуриной! «Все, — говорю, — хватит меня терзать, как Прометея, пойдем, жена, в церковь, пусть нас священник грамотно наставит!» Пришли мы в храм Божий, перекрестились, свечей накупили, куда там положено, поставили: и под распятие, и Богородице, и Николаю Чудотворцу, потом пошли на поклон к батюшке. Принял он нас, выслушал, а сам молодой такой, по годам, наверное, как наш старшенький будет. И отчебучил он нас по первое число!

Никто из домашних не знал, что Корней Иванович является владельцем двухкомнатной квартиры в «немецком» доме вблизи станции метро «Черная речка». Жилье он купил тайно и, хотя завещал недвижимость поровну двум своим детям, совершенно не собирался в ближайшее время ни перед кем, кроме налоговой инспекции, рассекречивать образовавшуюся у него недвижимость.

Ремневу очень нравился этот район, вполне устраивала близость Елагина острова и Приморского проспекта, по которому можно было мгновенно умотать куда-нибудь за город, к берегам Финского залива. А умотать ему, между прочим, тоже было на чем.

Наличие автомобиля также являлось секретом от семьи.