Время стрелять

 — Вон, даже смол ессен захотелось! Такая, стало быть, вкусная тема! О чем это я, бишь, гутарил? Ага, о наживе! А як же? Ведь тому счастливцу, который заловит отечественного монстра, обещан приз ни много ни мало в сто тысяч долларов от меценатов нашего шоу, среди которых, как вы, надеюсь, успели заметить, достойные и надежные фирмы, известные и авторитетные бизнесмены, то есть все те, кого мы по праву называем хозяевами нашей новой жизни, кому мы обязаны строительством жилых домов, своевременной выплатой пенсий, инвестициями в отечественное производство, сохранением обороноспособности нашей страны, соблюдением правопорядка на улицах и магистралях — одним словом, очень многим, почти всем определяющим наш сегодняшний и, главное, завтрашний день. Кстати, пора бы уже и, как его, объявить следующий номер, чтобы вы тут у меня не скучали. Ну, это на манер того, что опять же танец, но какой, а? Какой, я вас спрашиваю? Ритуальный! Во-во, все без обмана! Только у нас в «Людоед-шоу»! Оставайтесь, как говорится, под нами! А барабанчики-то, надо полагать, не дешевой кожицей обтянуты, а? Ну это тоже покамест без всяких намеков! Альзо, встречаем «Зов предков»!

Нашатырь манерно стукнул по гонгу, его кафедра начала переливаться всеми цветами радуги, а сцена озарилась красно-фиолетовым маревом. Под аккомпанемент барабанов высыпались темнокожие танцоры в набедренных повязках: у мужчин от паха вздымались сверкающие блестками футляры, сделанные из каких-то экзотических плодов, а женщины обходились без лифчиков, и их груди за счет частых ритмичных подпрыгиваний колыхались и взлетали вверх, в своей высшей амплитуде шлепая по трясущимся плечам. Артисты изображали сцену жертвоприношения и поедания человека, возможно одного из своих соплеменников. После окончания номера зал разразился овациями, танцоров явно не хотели отпускать, и Нашатырь, выйдя на сцену, некоторое время понуро стоял там, всеми забытый.

— Вот, понимаешь, какой успех! А что вам, интересно мне знать, больше всего понравилось? Что вас, уважаемые зрители, больше всего возбудило? То, или это, или, понимаешь, и то и другое? Дай поносить, а? — Загубин потянулся к одному из танцоров, но тот ловко увернулся. — Бережет, как говорится, свое достоинство! Итак, приз сто тысяч неденоминированных долларов тому, кто, андэстенд, худо-бедно захватит каннибала в плен и передаст (пардон, надеюсь, я правильно выразился?), передаст его в правоохранительные органы живым или, как говорится, немного мертвым. Лучше, конечно, живым, чтобы этот некто предстал перед законным судом и понес заслуженное, как в песни поется, наказание. Кстати, как вы думаете, этого типа вообще-то накажут? То есть я, наверное, вправе сомневаться, что до этого в итоге все же дойдет.