Стрела (Плененный любовью с исправлениями)

Есть что ему предложить? Эта девчонка хоть представляет, чего ему стоило отстраниться? Как прикосновение ее груди раскалило нервные окончания, о существовании которых он даже не подозревал? Как его кожа натянулась, кровь закипела, а член набухал, пока не заколотил по его животу от желания, какого он не испытывал с тех пор, как был в ее возрасте? Как ему хочется прижать ее к стене барака и дать то, о чем она просит, и, вероятно, намного больше?

Нет, понял он, глядя в заблестевшие глаза. Совершенно нет. Не имеет никакого чертова представления. Кейт была невинна, мила и, что бы он там ни говорил, лишена всякого женского коварства и уловок.

Грегор был бы рад, что она пребывает в таком неведении, если бы не слезы. Слезы, которые она старается скрыть. Слезы, говорившие, что он сделал ей очень больно и угодил в уязвимое место. Вся эта женская самоуверенность была представлением. Платье, прическа, прекрасная хозяйка замка – Кейт впервые пробовала быть женственной. Стоило только взглянуть на нее сейчас и увидеть, как комфортно она себя ощущает в крестьянских лохмотьях на тренировочном поле, чтобы понять, что прикидываться леди ей далось нелегко. Так же как он понял, что позволить ей считать себя нежеланной, – значит раздавить ее женскую гордость в прах."

"Если бы он был честен с собой – а он не желал этого делать, черт побери, – то признал бы, что эгоистично хочет быть первым, кто ее поцелует. Осознание того, как близок был его брат к тому, чтобы поцеловать ее, и одна мысль об этом зрелище почти довела его до безумия, наполнила совершенно новым чувством – ревностью. Даже когда Грегор возвратился в Данлион и увидел женщину, на которой собирался жениться, рядом с братом, он такого не чувствовал. Это был скорее шок – а потом задетая гордость и позор, когда он понял, что Изабел его использовала. Возможно, он, как никто другой, понимал, насколько хрупкой может быть гордость молодого человека или девушки.

Грегор расправил плечи, словно готовясь к битве, и взглянул на повернутое к нему веснушчатое и чумазое лицо. Один поцелуй, велел он себе. Он в состоянии справиться с одним поцелуем ради ее уверенности.

– Пойди сюда, Кейт.

Это прозвучало так грубо, что Кейт настороженно уставилась на него.

– Зачем?

Он не ответил, но продолжал удерживать ее взгляд. Нервно прикусив губу, она подошла ближе.

– Что тебе надо?

Согнутым пальцем он запрокинул ее подбородок и посмотрел в глаза. Боже, какая она хорошенькая! Большие распахнутые глаза под прямыми бровями, тонкий нос, высокие скулы идеально овального лица, острый подбородок и плавный изгиб губ, почти слишком красных, чтобы поверить, что они не подкрашены толчеными ягодами.