Стрела (Плененный любовью с исправлениями)

Если верить информации, добытой его сенешалем, Пип посылал своей матери деньги, вероятно, с тех пор, как появился здесь.

– Сделал с кем? – спросил Грегор. – Говори по делу, Пип, я занят.

Ненависть превратила лицо мальчишки в злобную маску.

– Что вы сделали Кейт? Зачем вы заставили ее плакать?

Вот черт. У Грегора возникло ощущение, что его ударили молотом в грудь.

– Кейт плакала?

– Если обидите ее, я вас убью!

Грегор остолбенел от ядовитости и силы угрозы. Он не сомневался, что мальчишка говорит всерьез.

– Не лезь в это, Пип. Тебя это не касается. Это наше с Кейт дело.

– Зачем вы вообще приехали? Вы здесь никому не нужны. Я хочу, чтобы вы просто убрались отсюда и никогда не возвращались. Все было прекрасно, пока вы не появились.

Слова парня нанесли странный удар, вероятно, попав по больному месту. Грегор вышел из себя.

– Все было прекрасно, потому что никто не ставил под сомнение твою историю? Прекрасно, потому что ты смог обмануть женщину и воспользоваться ее доверием? Кейт ведь была к тебе добрее, чем ты заслуживаешь! Или все было прекрасно, потому что ты мог продолжать посылать матери – которая, по твоим словам, тебя бросила – деньги?

Лицо мальчишки побелело, как будто из него высосали всю кровь."

"– Подождите, вы не понимаете!

– Уверен, что нет.

Ненависть сменилась страхом. Злобная бравада испарилась в мгновение ока. В глазах Пипа практически читался ужас.

– Пожалуйста, вы не можете меня отослать!

Именно это Грегору и нужно сделать. И он сделает, хотя не остался настолько безучастен к просьбам парня, как ему хотелось бы. Однако, прежде чем он успел допросить его дальше, Грегор подвергся новой атаке. На этот раз от тявкающего комка клочковатого меха, вылетевшего из амбара, чтобы снова вцепиться в лодыжку Грегора.

– Господи боже! – Он нагнулся, схватил щенка за шкирку – помня об удивительно острых крошечных зубах, щелкающих у его руки, – и поднял его к лицу. – Тихо.

Резкий приказ поразил щенка, издавшего жалкий короткий визг, прежде чем наступила тишина – блаженная тишина. Затем он продолжал таращиться на Грегора огромными глазами с выражением, которое можно назвать только щенячьим.

Черт, еще один найденыш на его совести.

Грегор протянул создание Пипу и отпустил в протянутые руки.

– Держи этого крысеныша подальше от меня, Пип, или избавься от него.

– И почему я не удивлен, что вы не любите собак?

– Я люблю собак, ясно? Найди мне, по крайней мере, такую, которая не взрывает ушные перепонки своим лаем и не пытается впиться зубами мне в ногу.

Мальчишка осторожно загородил щенка руками. Если он хотел заставить Грегора почувствовать себя злодеем, то у него это отлично получалось.

– Странно, что ко всем остальным он относится хорошо, – сказал Пип. – Но говорят же, что собаки разбираются в людях.