Я – Стрела

Когда я начала спорить, меня вдруг схватили, прижали к стене, пришпилили трепыхающейся бабочкой. И сразу все стало неважным. Только темнота, в которой сладко целоваться, только его сорванное от ревности дыхание. Ох, Райден.

Я изо всех сил старалась удержаться на слабеющих ногах, цеплялась за каменнонапряженные плечи. А он сиял в темноте. Исступленно гладил стонущее горло и клеймил, клеймил поцелуями как печатями. Жадно и требовательно, заставляя после каждого бессильно обмякать. Подхватывал, снова вжимал в стену, дышал шипящим, острым как укус пчелы отрывистым «Моя».

Покрывало сползло на пол, словно нас покидали тяготы дня чуждого места. Оставались мы — мои пальцы, вплетенные в его волосы, горячая ладонь Райдена скользящая вниз прямо по ткани ночной рубашки и прижавшаяся у излучины ног.

— Любишь? — едва слышно спросил он.

— Да, — потеряно выдохнула я, поднимаясь на цыпочки от острого, режущего на осколки чувства зависимости. Мира не станет, если мы не будем вместе.

— Ия, — сказал Райден. — Смотри на меня, Стелла. Я люблю до боли. До безумия. Не отдаляйся. Понятно, тебе? Даже в шутку не отдаляйся от меня.

Он резко поднял подол и втиснул пальцы в кружевные трусики.

— Говори со мной. Тебе хорошо?

— Да-а.

— Говори!

— Я не могу-у. Мне хорошо. О. О.

Тягучее, горячее наслаждение волна за волной расходилось по телу. Жесткие, жалящие поцелуи прерывали мои стоны. А потом он опять требовал говорить с ним, говорить ему. Шептать, признаваться, умолять.

Я смотрела в темные глаза, пила дыхание сначала твердых от злости, потом все более расслабленных и смягчающихся губ.

А потом он подбросил меня на руке ввысь, слушая тоненькие вскрики, заставляя не купаться, а захлебываться от накатывающего наслаждения. Еще и еще. До белых молний, до обессиленного спокойствия. То, что было нужно в конце изматывающего дня.

Некоторое время Райден продолжал поглаживать меня пальцем, вызывая ломкие рваные вздохи. Потом поцеловал мягко-мягко, почти невесомо, едва касаясь. И выдохнул:

— Теперь поспи, моя любимая. Отдохни.

Меня, уже вовсю зевающую, осторожно положили на кровать. Укрыли…

Уплывая в блаженное забытье, я услышала вопли яичницы: «Нет, нет! Пусти! Я поживу снаружи! Не хочу в комнату! Стелла, спаси-и!»

Открыла один глаз и увидела пулей влетающую в комнату Яю. На мой дремотный шепот, что не надо бояться, нас защитят руной, подружка забурчала нечто неясное, но точно возмущенное. А потом воспользовалась моим уставшим за день состоянием и хлопнулась кулем мне прямо на ноги.

Повозилась немного и затихла, тоже уставшая.

Так мы и уснули.

Глава 5

Праздник, танцы и все кувырком

— Я видела, как к тебе ночью приходил приезжий красавчик, — меланхолично сказала мисс Фарго, раскусывая спелую виноградинку.