Стрекоза в янтаре

Я увидела жадный блеск его глаз, и мне захотелось покрепче запахнуть на груди плащ, но, к сожалению, его на мне не было.

— Ты жнаешь, школько мужчин ждешь, в Бофорте, Джейми? И школько таких, кто не откажется от твоей английшкой ведьмы? Ты не можешь охранять ее днем и ночью.

Джейми медленно выпрямился. Его большая тень на стене повторила это движение. Он бесстрастно уставился на старого Саймона.

— О, тут мне беспокоиться не о чем, дед, — мягко сказал он. — Моя жена не обычная женщина. Ты ведь знаешь, она умная. И она Белая Дама, как Дама Элизет.

Я никогда не слышала о Даме Элизет, но лорд Ловат явно слышал. Его голова дернулась, глаза широко раскрылись от ужаса. Он открыл рот, но, прежде чем успел что-то сказать, Джейми продолжил, на этот раз с нескрываемой злобой:

— У мужчины, который заключит ее в свои нечестивые объятия, половые органы отпадут, как обмороженное яблоко, а его душа будет вечно гореть в аду.

Джейми оскалил зубы и резко выбросил руку вперед.

Буковая челюсть со стуком упала в самую середину огня и зашипела.

Проклятый дар провидения

За два столетия до происходящих событий большинство жителей Южной Шотландии приняло пресвитерианство. Некоторые кланы Северной и Северо-Западной Шотландии последовали их примеру, но другие, например Фрэзеры и Маккензи, сохранили свою католическую веру. Особенно Фрэзеры, благодаря их крепким фамильным связям с католической Францией.

В Бофортском замке была небольшая церквушка, где молился сам граф и члены его семьи, но местом погребения всех Ловатов служило Болийское аббатство, изрядно разрушенное временем; пол в алтаре, лишенном крыши, плотно устилали могильные камни.

Это было тихое место, и, несмотря на холодную промозглую погоду, я иногда там прогуливалась. Не знаю, таил ли старый Саймон какие-нибудь планы по отношению ко мне или испугался слов Джейми, сравнившим меня с Дамой Элизет — оказалось, это была легендарная «белая женщина», или целительница, шотландский эквивалент Белой Дамы, — но больше никаких угроз я не слышала. Кроме того, я была уверена, что никто не посмеет напасть на меня среди надгробных камней умерших Фрэзеров.

Однажды, через несколько дней после сцены в кабинете, я шагнула в пролом стены, окружающей разрушенное аббатство, и сразу обнаружила, что я здесь не одна. К порыжевшему могильному камню прислонилась молодая женщина, которую я видела у дверей кабинета Ловата. Ноги были вытянуты, как у аиста, руками она обхватила себя, чтобы согреться.

Я было повернула в сторону, но она увидела меня и знаком подозвала к себе.

— Вы леди Брох-Туарах? — спросила она тихим голосом с шотландским акцентом; впрочем, скорее это было утверждением, чем вопросом.

Слабая улыбка осветила ее черты.