Стрекоза в янтаре

Однако по выражению его лица было ясно, что сердитые слова произносятся им только для видимости.

И уже придя домой и крепко притворив дверь, он притянул меня к себе и засмеялся, прижавшись щекой к моей макушке.

— Спасибо тебе, англичаночка, — чуть присвистнув, сказал он.

— Ты не сердишься? — Мои слова звучали глухо, так как я говорила, уткнувшись головой в ворот его рубашки. — Я не хотела смущать тебя.

— Да нет, все в порядке. Я согласился бы сесть на раскаленные угли, лишь бы иметь возможность покинуть его высочество. Я до смерти устал от этого человека.

Неожиданный приступ кашля сотряс его тело, и он покачнулся, ухватившись за дверь.

Я поднялась на цыпочки, чтобы пощупать его лоб. Я была не столько удивлена, сколько встревожена, почувствовав, какой он горячий.

— У тебя температура, — с укором произнесла я.

— У всех есть температура, только у одних она выше, у других ниже.

— Не паясничай, — сказала я с невольным чувством облегчения, что, несмотря на сильный жар, он не потерял способности мыслить логически. — Раздевайся и не возражай, пожалуйста, — решительно добавила я, заметив, что он собирается что-то сказать.

Джейми рассмеялся и стал расстегивать рубашку. Его смех вновь перешел в хриплый кашель, от которого он побагровел и чуть не задохнулся. Рубашка упала на пол, и его бросило в дрожь.

Я как могла натянула толстую шерстяную рубашку ему на голову, он барахтался в ней, пытаясь попасть в рукава, а я принялась стягивать с него килт, чулки и туфли.

— Боже, ноги у тебя холодные как лед!

— Ты могла бы… погреть их… если бы… захотела!

Он с трудом выговаривал слова, стуча зубами, и даже не сопротивлялся, когда я стала укладывать его в постель. Он так дрожал, что не мог говорить. Щипцами я вытащила из камина горячий кирпич и, завернув в тряпку, положила ему в ноги.

Вскоре Джейми немного согрелся. А я к тому времени согрела кастрюлю воды, бросила туда горсть мяты перечной и черной смородины.

— Что это? — спросил он, подозрительно принюхиваясь, когда я достала и открыла еще одну банку. — Надеюсь, что ты не собираешься поить меня этим? Пахнет дохлой уткой.

— Ты почти угадал. Это утиный жир, смешанный с камфорой. Я хочу натереть тебе грудь.

— Нет, только не это!

Джейми натянул одеяло до подбородка.

— Прекрати! — непреклонным тоном произнесла я и принялась за дело.

Занятая хлопотами, я не сразу заметила, что мы в комнате не одни. Фергюс стоял у другого края кровати и с любопытством наблюдал за происходящим. Из носа у него текло. Я потянулась за носовым платком.

— А ты что здесь делаешь? — спросил Джейми, опуская подол рубашки.