Стрекоза в янтаре

 — Но как?

Клинок сверкнул, и сумка Дугала, срезанная с пояса, отлетела далеко в сторону и стукнулась о камни.

Краем глаза я заметила какое-то движение и быстро обернулась.

— Фергюс! — воскликнула я.

Килмарнок взглянул туда, куда был устремлен мой взгляд, и увидел Фергюса с длинной палкой в руках. Тот шагал с важным видом, небрежно покачивая палкой. Это зрелище могло бы показаться смешным, если бы не таившаяся в палке опасность.

— Не беспокойтесь, леди Брох-Туарах, — сказал лорд Килмарнок. — Мой сын сможет отстоять свою честь, если того потребуют обстоятельства.

Он ободряюще улыбнулся Джонни и снова стал следить за поединком. Я все же старалась не терять из виду мальчика.

Нет, я не думала, что у Фергюса нет понятия о чести, просто у меня сложилось впечатление, что у нашего слуги и лорда Килмарнока разное представление об этой добродетели.

— Сложить оружие! — воскликнул Дугал, и поединок прекратился.

Обливаясь потом, недавние противники поклонились в сторону принца и подошли поближе, чтобы принять высочайшие поздравления и быть представленными дону Франсиско.

— Милорд! — послышался чей-то пронзительный голос. — Пожалуйста… параболу!

Джейми обернулся, недовольный вмешательством, но тут же улыбнулся, пожал плечами и вышел снова на середину площадки.

«Парабола» — так Фергюс называл этот трюк.

Поклонившись его высочеству, Джейми осторожно взял палаш за кончик лезвия, чуть наклонился и вдруг с невероятной силой бросил клинок прямо в небо. Глаза всех собравшихся были прикованы к мечу, сверкающему на солнце, кувыркающемуся в вышине, — казалось, он зависает в воздухе.

Суть трюка состояла еще и в том, что при падении меч должен вонзиться острием в землю. Задача Джейми — до последнего момента находиться в точке падения меча.

Присутствующие с облегчением вздохнули, когда меч приземлился у самых ног Джейми. И только когда он наклонился за ним, я заметила, что число зрителей уменьшилось на два человека.

Один из них, двенадцатилетний Килмарнок, лежал на траве лицом вниз, с весьма внушительной шишкой на голове. Второго — Фергюса — нигде не было видно, но до моего слуха откуда-то из кустов донесся шепот:

— Только посмей еще раз сказать что-нибудь подобное, задница вонючая!

Погода в ноябре стояла не по сезону теплая. Казалось, что облака расступились, давая возможность осеннему солнцу позолотить серые здания Эдинбурга. Я старалась воспользоваться коротким теплом и ползала на коленях по саду камней, вызывая шутливые замечания нескольких шотландцев, наслаждавшихся теплом на свой манер — с кувшином виски домашнего приготовления.

— Собираете гусениц, миссис? — спросил один из них.

— Нет, не гусениц, а эльфов, — подхватил второй.