Стражи

И не только свинцом: не зря у каждого на поясе еще и кобура, не похожая формой на те, в которых располагается огнестрельное оружие. У нас этого еще нет…

«Интересная и непостижимая все же штука — Время, — в который уж раз за эти два месяца подумал поручик. — Вроде бы они уже должны знать о посланце из былого, коли старше на двадцать пять лет — но в том-то и пикантность, что он впервые тут появляется…»

Повсюду усиленные караулы — на улицах, в вестибюле, на лестничных площадках. Мимолетно он почувствовал нечто вроде сочувствия к нынешнему батальонному командиру: вот уж кому сейчас нелегко, нет ни воинского начальства, ни Особого комитета, командующий остался самым старшим в том, что сохранилось, все решения ему предстоит принимать самостоятельно.

А комендант ничуть не похож на подполковника, который тогда распоряжался… нет, еще только будет распоряжаться эвакуацией и уничтожением. Совершенно разные люди….

Знакомая приемная, почти не изменившая вида. Комендант, шепнув что-то дежурному офицеру, скрылся в кабинете, а поручик остался стоять посредине приемной, окруженный настороженно глядевшими солдатами. Дежурный, ни во что не посвященный, смотрел на него с любопытством, и это было чуточку неприятно отчего-то, хотелось сказать: да я еще четверть века назад был тут полноправным офицером-путешественником, когда вы еще под стол пешком ходили… Но, конечно, ни слова не проронил.

Комендант вернулся очень быстро, кивнул на дверь:

— Вас просит командующий.

Сам он следом в кабинет не пошел. Открывая знакомую дверь, поручик еще успел заметить, что комендант вместе с солдатами уходит из приемной, как-то чересчур уж легко расставшись с подозрительным визитером.

Так и не сообразив, как это истолковать, он вошел и тихо прикрыл за собой дверь. Четким шагом приблизился к столу (массивному, темного дерева, тому же самому), вытянулся, щелкнул каблуками. Не произнес ни слова — сидевший за столом генерал-майор как раз читал его предписание."

"Позабыв о правилах хорошего гона, поручик смотрел на нынешнего командующего во все глаза, смело можно сказать — таращился. Темноволосый, лет пятидесяти, с проседью на висках и полосой пониже левого глаза, она походила на хорошо залеченный шрам неизвестного происхождения. Он показался Савельеву на кого-то отдаленно похожим — ничего удивительного, это вполне может оказаться кто-то из его нынешних товарищей, дослужившийся в грядущем до генеральского чина. Черников? Алиханов? Кондратьев? Нет, вроде бы ни на кого из них не похож, хотя поди опознай точно через четверть века. За такой срок даже прекрасно знакомый тебе человек может измениться так, что не сразу и узнаешь.

Генерал положил бумагу на стол, поднял глаза.