Стражи

Проход столь же низкий, как и прежде, так что приходилось сгибаться в три погибели, подсвечивая карманными фонариками не камень под ногами, а свод, чтобы не треснуться макушкой. Им начало казаться, что ведущий в глубь горы проход стал гораздо длиннее, что могло означать самое плохое, — и оба, тяжело дышавшие, хрипевшие, подавлявшие боль в легких, пребывали в столь взбаламученных чувствах, что не могли сообразить, стал ли на самом деле ход протяженнее или им это только мерещится с нешуточного перепугу…

Свет фонариков словно пригас вдруг — это пространство распахнулось большим залом. И когда они пробежали еще десятка три шагов, уже не пригибаясь, в двух лучиках мелькнул бок «кареты», целехонькой и невредимой, стоявшей на прежнем месте.

Тогда только они остановились в нескольких шагах от дверцы. Пошатываясь, уронив руки, шумно отфыркиваясь, Черников пропыхтел:

— Васька… Сейчас бы водочки… Стакан. Полный…

Похрипывая, словно загнанная лошадь, Ляхов отозвался:

— И залпом… И не закусывать…

Глава III

…ГДЕ ВСЕ ОСТАЕТСЯ СТОЛЬ ЖЕ НЕПОНЯТНЫМ

Стояла тягостная, напряженная, прямо-таки жутковатая тишина. Савельев, понятно, не мог видеть своего лица, но вот лица других… Холодок по спине пробегал.

Зимин резко встал:

— Внимание! Вы трое, господа, — он повернулся к сидящим у стены, — немедленно усядетесь за подробнейшие отчеты. Да, вот еще что… В грядущем было еще три группы: штабс-капитан Маевский — Ленинград девятьсот шестьдесят девятого, без «кареты»; капитан Поланин и поручик Алиханов — Милан девятьсот тридцать шестого, без «кареты»; подполковник Стахеев — Петербург девятьсот одиннадцатого, с «каретой». Никто из них до сих пор не дал о себе знать. Предположения пока что строить не берусь… Итак, господа ученые, просьба немедленно обсудить ситуацию и через час представить имеющиеся мнения и соображения. Я очень прошу не увлекаться отвлеченным теоретизированием, заняться чисто практическими вопросами, насколько это возможно. Господа путешественники, всем вернуться к прежней подготовке. Все свободны, останется только Аркадий Петрович.

Он так и остался стоять — чуть побледневший, напряженный, с застывшим лицом. Не было ни разговоров, ни промедления, стукнули отодвигаемые кресла, зазвучали громкие шаги, люди покидали зал быстрее обычного, едва ли не бегом.

Один Савельев так и стоял возле своего места, едва ли не навытяжку. Зимин подошел, опустился в кресло, жестом пригласил поручика сесть рядом. Сказал, глядя в сторону:

— Аркадий Петрович, вас уже никак нельзя считать неопытным новичком, вы ведь понимаете…

— Пожалуй… — кивнул поручик. — Мне этим заниматься?

— Больше просто некому, — сказал Зимин.