Стражи

Здание это стояло и в его время, но с тех пор его определенно перестроили.

Генерал нетерпеливо обернулся к ним:

— Ну, наконец… Почему вы повернули с опушки? Полное впечатление, будто вы там что-то заметили, нам невидимое…

Никакая наблюдательная аппаратура не могла показать ни внутренней сущности маскирующихся под людей альвов, ни следов их деятельности — это мог узнать только человек, умеющий видеть. Чтобы определить на городской улице альва, использовались совсем другие приборы…

— Именно, — сказал капитан. — Там некая ограда, поставленная, мы уверены, альвами.

— Понятно… Садитесь. Я решил, что вам будет полезно это увидеть. Мы как раз прочесывали Бэннинг-холл внутри. Сначала ничего интересного — там сейчас обитают человек десять, поголовно мужчины, все одеты как люди из общества. Есть ли среди них альвы, определить, естественно, не удалось. А потом в одной из комнат наткнулись на прелюбопытнейшее зрелище… — он повернулся к замершему за пультом инженеру: — Покажите старого хрыча.

Экран вспыхнул. Размер и качество изображения нисколечко не отличались от тех, к каким поручик привык дома — разве что пульт управления выглядел теперь куда более сложным.

Они словно пронеслись со скоростью бегущего человека по широкому, высокому коридору, явно пребывавшему в изрядном запустении, миновали высокую дверь… Довольно большая комната, занавески на двух высоких окнах тщательно задернуты, под потолком горит сильная электрическая лампа. Угол слева занимает странное сооружение: черный, по виду явно металлический ящик с косо срезанной верхней стенкой, покрытой металлическими же рычажками, дисками с цифрами, непонятными приспособлениями из начищенной бронзы. Торчит несколько рукоятей с шарообразными набалдашниками, горят разноцветные лампочки. На стуле сидит человек, и перед ним, наверху ящика, установлен квадратный кусок мутно-белого стекла в тяжелой бронзовой раме. Другой стоит за его спиной, опершись на спинку стула. Оба уставились в это мутное стекло, как загипнотизированные.

«Точка» переместилась влево, показав обоих в профиль. Тот, что сидел, и в самом деле выглядел очень старым — голый череп, обрамленный скудным венчиком седых волос, изрытое морщинами лицо, руки напоминают птичьи лапы. Тот, что стоит, гораздо моложе — крепко сбитый мужчина с породистым лицом, одетый с неброской элегантностью истого джентльмена.

— Внимание, господа… — бросил генерал. — Сейчас начнется.

Старик опустил вниз до упора крайнюю справа рукоять, другую руку простер над пультом (это, конечно же, больше всего напоминает пульт), иссохшие пальцы поворачивают колесики с цифрами, двигают бронзовые завитушки, передвигают рычажки… Лампочки замигали, все, как одна, налились синим.