Страж Вьюги и я

Вспомнив советы дядьки Жила, я покачала головой:

– Зря, вареное мясо и зерно полезны для ньйоров.

Фрост, как мне показалось, посмотрел на меня снисходительно.

– Он не будет. Можешь убедиться в этом сама.

– А давай поспорим на желание? – Предвкушая развлечение, я с трудом удержалась, чтобы не потереть руки. – Если выиграю я, ты перестанешь пить успокаивающее зелье.

– И в приступе ярости разнесу половину Вьюги, – спокойно возразил кромешник.

При этом он не возмущался, что я разгадала его секрет. Все равно? Не делал из этого тайну? Или доверял мне?

– А ты не думал, что зелье притупляет твое восприятие? И поэтому ты не можешь отчетливо почувствовать свою избранницу?

– Выбирает Тьма, на нее зелье никак не влияет. Загадывай другое желание, Изольда.

Хочу поцелуй, как в снежной пещере… Ой! Такого точно не попрошу! Как я не покраснела, одни боги ведают.

Прогнав чудную и дико смущающую мысль прочь, я невольно скользнула взглядом по крупной фигуре Фроста и остановилась на его артефакте, призывно сияющем сквозь одежду. Все, я знаю, что загадать!

– Хорошо, тогда ты рассказываешь мне о своем медальоне.

– Идет, но после клятвы нераспространения – это не моя тайна.

Я глупая, раз его слова согрели душу? Он действительно мне верил! И лишь за чужие секреты вынужден просить магический зарок.

– Договорились. Что с меня?

В свой проигрыш я не верила – какое существо откажется от теплой, вкусно пахнущей еды? Вон даже Фросту она понравилась.

– Ты поклянешься слушаться меня неделю.

В памяти сразу всплыла картина, как я вылезла из снежной пещеры, хотя кромешник просил не высовываться. Опасная клятва, но я-то выиграю!

– Неделя – это много.

Мы ударили по рукам. Через несколько минут Фрост поставил тазик с теплой кашей у подножия лестницы, ведущей в дом, а я позвала ньйора:

Он прибежал, радостно помахивая хвостом. Посмотрел на нас, кашу и вновь на нас…

– Ешь, хороший мой, ешь, – заворковала я, только сейчас допустив мысль, что могу проиграть.

Ньйор понюхал, фыркнул… и отступил на несколько шагов.

Покосившись недобро на Фроста, принялась уговаривать Свина:

– Милый мой, поешь. Там мяса много. А косточки какие! Ням-ням… А вернемся с ярмарки, я тебе сливок налью.

Откровенный подкуп не помог. Вредная зверюга, улегшись на пушистое пузо, прикрыла лапой нос. Намекает, что пахнет каша не очень? И я сдалась.

Повернувшись к Фросту, признала:

– Ладно, я проиграла. – Положив ладонь на сердце, вздохнула: – Клянусь именем богини Матери, что три дня буду слушаться приказов Эйдена Фроста.

В воздухе зеленым засветился причудливый знак, подтверждающий, что клятва зафиксирована.

– Твоего слова было бы достаточно, – заметил Фрост, глядя мне через плечо.