Страж. Дилогия

А тело пригвоздило её к подоконнику.

Алина, поморщилась, и попыталась оттолкнуть его, хотя бы чуть-чуть сдвинуть. Бесполезно.

- Отвечай!

- Прекрати, пожалуйста, на меня кричать. И зажимать! Мне, черт побери, больно, - прошипела Алина, пытаясь не испугаться его страшных глаз.

- Девочка, а ты уверена, что знаешь, что такое боль?

Ну, вот как с ним разговаривать? Как?! Алина готова была закричать от отчаяния. Или заплакать. Но вовремя вспомнила, что он ненавидит женские слезы.

- Не уверена. Не знаю, - безжизненно проговорила Алина, чувствуя, как сердце сжимают стальными клещами. -  И меня не интересуют твои деньги. Меня, в принципе, не интересуют чужие деньги.

Её ладони уперлись в его грудь. Подоконник ощутимо надавливал на поясницу.

Она ждала с некой обреченностью его ответа, понимая, что уже ничего хорошего не услышит.

Но Герман молчал. Стоял вплотную к ней и молчал.

Ничего не стала говорить и Алина. Смысл? Этот мужлан всё воспринимает буквально. Хотя нет, не так. Он переворачивает сказанное ей и трактует так, как ему выгодно это понимать. Хочет - разозлится. Хочет - пропустит мимо ушей. И не прислушался к ней. Ни разу.

Молчание начало давить едва ли не физически. Алина почувствовала, что ей не хватает воздуха.

- Ты снова бледная. Тебе нужен отдых. Пошли спать."

"Лучше бы он молчал.

- Спать?

- Спать.

Оба четко понимали, что про сон тут речь не шла.

Прежде чем их прервал внезапный визит Вити, они остановились на очень интересном моменте. И, судя по лицу Германа, он намеревался продолжить. Несмотря на то, что сам же сказал, Алина плохо выглядит.

Девушка медленно кивнула.

Ей от него не отделаться. Не избежать физического контакта. Единственный способ провалиться в спасительный сон - дать Герману то, что он хочет.

Себя.

Как только он получил согласие, сделал несколько шагов назад.

- Отдельной спальни у тебя нет.

- Это однокомнатная квартира.

- Где спишь? На диване?

- Да.

- Раскладывается?

- Да.

- Завтра переезжаешь ко мне.

Как же захотелось его послать. По матушке, да с указанием конкретного пути. Интересно, а если и правда его послать, что он сделает? Не ударит же её.

Или ударит?

Алина помнила его жестокие слова, произнесенные в первый день, когда она пришла в себя в Пограничье: «Заткнись. И двигай бедрами. Иначе побью». Да, и привел он её в себя ощутимыми хлопками по лицу. Тогда она ему поверила. Ударит.

А сейчас? После того, что между ними было,  может ли она подумать, что он способен применить в отношении неё физическую силу?

Алина оборвала себя. Дура. Нашла о чем думать. Нет ничего более серьезного? Так сейчас он тебе даст почву для размышлений.

книга 2. глава 5

5.

Диван он раскладывал быстро, словно только этим и занимался всю жизнь.

Алина достала постельное белье и приказала себе успокоиться.