Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)

Вопрос: Вы согласились, гражданка Трахтенберг?

Ответ: Да…»

«Вопрос: Гражданин Уваков, вы как сотрудник органов НКВД отдавали себе отчет в том, что предложение указанного вами сотрудника британской дипломатической миссии Гастингса является предложением совершить предательство Родины?

Ответ: Да, я сознавал, что это предложение стать шпионом. Но я рассчитывал, что всегда буду сам решать: передавать им данные сведения или нет. Ведь сообщение о посещении каким-нибудь командиром или сотрудником ресторана не может нанести серьезного ущерба Родине, правда? А тут такие деньги — девятьсот рублей!..»

Кирилл зябко передернул плечами: каково?! «Такие деньги!» А ведь это всего-то — оклад лейтенанта Красной Армии. Ну, костюм на них можно купить хороший, ну, пожрать от пуза… И все? Вот за это стать предателем?! В голове даже немного мутилось от ярости.

Кирилл скосил взгляд на часы и заторопился. Сегодня у него, можно сказать, дебют — выступление на радио. И лучше не опаздывать.

Девушки, одетые в форму, уже были внизу, и стоило дверце Л-1 захлопнуться, как тяжелая машина влилась в городской поток…

На радио Новикова встретили радушно, но несколько настороженно. Виной тому был звонок с таких вершин кремлёвского Олимпа, что специалисты радиокомитета просто терялись.

Кирилл, отказавшись от чая и коньяка, снял шинель и прошёл в студию, где уже стояла прислоненная к стене гитара.

— Начнём, товарищи?

Щелкнул динамик, и невидимый звукооператор произнёс:

— Да, мы готовы, товарищ майор госбезопасности.

Кирилл спел больше двух десятков песен, которые подходили к этому времени, и завершил выступление песней «Бьют свинцовые ливни».

Уже через пять минут после начала радийщики включили общую трансляцию, и ровный мощный баритон заполнил всё здание.

Первые слова, которые услышал Новиков, когда вышел из студии и стихли аплодисменты сотрудников радиокомитета, были:

— Нет, всё это решительно нужно перезаписать. Нужен оркестр, и непременно хор. В таком виде это в эфир давать нельзя. — Говоривший — мужчина лет пятидесяти в сером костюме — всё время хмурил редкие брови, протирал лысину клетчатым носовым платком и поправлял большие круглые очки.

— Товарищ…

— Керженцев Платон Михайлович. Председатель радиокомитета. — Мужчина пожал поданную Кириллом руку. — Я категорически настаиваю на перезаписи.

— Понимаете, Платон Михайлович, — Новиков широко улыбнулся, — дело в том, что времени у меня, можно сказать, совсем нет. Я вот уже пять минут как должен быть в дороге, так как в НИИ связи РККА тоже желают что-то переделать. Так что если есть желание, наложите оркестр поверх голоса.

— Но голос… — жалобно воскликнул председатель радиокомитета…

— Стоп. — Новиков, уже собиравшийся надевать шинель, остановился.