Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)

От злости на японцев, так обманувших его надежды на нормальный чаек, он выдал слышанное им в его дворе:

Девки в речке п…ы мыли,А робята воду пили.Они думали, что чай,Вот и пили невзначай."

"Майор выслушал перевод, помолчал, явно медитируя, а затем произнес нараспев короткое стихотворение сложной, необычной формы, однако же не лишенное приятности. Кендзобуро вопросительно посмотрел на переводчика. Тот замешкался, пытаясь осилить перевод, и, наконец, провозгласил:

Молодые воины пили чай,А юные девы купались в реке.Но вид их обнаженных прелестейНе отвлек воинов от церемонии.Слушая эти мудрые и глубокие строки, Кендзобуро едва не прослезился — так тронули его эти стихи северных союзников. Он снова низко поклонился гостю и, возможно, другу, отдавая дань уважения его мудрости, воспитанности и образованности.

Майор не сомневался, что после такого «перла» полковник отпустит его в батальон, где можно будет наконец выпить нормального чая, но японец почему-то низко-низко поклонился и снова протянул ему чашку. Логинов вздохнул: пытка продолжалась…

Младший лейтенант Антон Павликов последний раз шкрябнул по днищу котелка ложкой, подбирая остатки гречки со свиной тушенкой. Рядом с ним сидел на коленях сеи[330] Юрисима Тадаеси, который уже расправился со своей порцией и теперь с любопытством смотрел на своего союзника-росске. «До чего же огромные порции у этих северян, — размышлял Юрисима. — Как он может съесть так много? Ведь он разделил свой паек со мной пополам, а я уже и половиной наелся так, что с трудом дышу».

Павликов тем временем отломил от половины ржаной буханки добрый кусок и вытер днище котелка от горячего ароматного жира. Прожевал хлеб, отодвинул в сторону пустой котелок и повернулся к союзнику-японцу:

— Чаем запьем, или сразу уж твое попробуем? — осведомился он.

Павликов принадлежал к той счастливой людской породе, которой легко даются чужие языки, даже совершенно непохожие на свой, родной. После Западного фронта и разгрома Польши он был отправлен на ускоренные курсы младших командиров, получил кубарь в петлицы, убыл вместе со своей дивизией на Дальний Восток и неожиданно для себя угодил в группу, изучавшую японский язык. Который и изучил в объеме, не достаточном для чтения стихов Басе или «Сказания о роде Тайра», но вполне удовлетворительном для общения как в бою, так и в быту.

Юрисима пододвинул к нему алюминиевый судок:

— Угощайтесь, Анатону-сан. Я больше не могу, — доверчиво улыбнулся сеи, — объелся.

— Да ты и съел-то всего ничего, — покачал головой Павликов. — Смотри, мало будешь есть — сил для боя не хватит.