Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)

А что нам скажет заместитель председателя Совнаркома?

Николай Александрович встал, одернул френч. Убрал руки за спину:

— Все, что говорит товарищ Новиков, верно, товарищ Сталин, — медленно, с расстановкой проговорил Булганин. — На примере Госбанка скажу: все так. И… не так.

Сталин с интересом взглянул на своего молодого протеже. Николай Александрович совсем недавно совершил головокружительный взлет от председателя Московского исполкома до председателя Совета Народных Комиссаров РСФСР и почти сразу же — до заместителя председателя СНК СССР, то есть до заместителя самого Вождя![236] Сталин высоко ценил этого вдумчивого, грамотного, обладавшего чудовищной работоспособностью и уникальной въедливостью заместителя, прощая ему некоторую нерешительность. Пока прощая…

— Как интересно сказал товарищ Булганин, — Сталин встал и прошелся по кабинету, бесшумно ступая мягкими кавказскими сапогами по туркменскому ковру. — Оказывается, товарищ Новиков говорит так и не так. Так как же все-таки говорит товарищ Новиков, а? Расскажите нам, товарищ Булганин.

Николай Александрович нервно пошевелил руками, ощутимо напрягся:

— Товарищ комиссар государственной безопасности Новиков говорит правильные вещи. К сожалению… — Он кашлянул и снова нервно пошевелил руками. — Вот только говорит он их неправильно.

— И что же неправильного нашел товарищ Булганин в словах товарища Новикова? — небрежно спросил Сталин с отсутствующим видом, но в глазах его на мгновение вспыхнул огонек.

— Товарищ Новиков говорит об этом так, словно он обвиняет нас, — ответил Николай Александрович. — А обвинять проще простого. Вот предложить решение, подобное тем, которые он предлагает в Осинфбюро нашим конструкторам и ученым, Новиков не может. Не в состоянии…

— Он делает, что может. — Сталин вздохнул. — И на что ему хватает его полномочий. Как будут говорить потомки, играет вдлинную. Но неужели мы ничего не можем сделать уже сейчас?

Николай Александрович заломил руки, и от того сделался похож на трагика из старинного провинциального театра:

— Нет, товарищ Сталин! — И когда Вождь удивленно приподнял бровь, поправился: — Можем! Можем и должны.

— Вот именно! — Берия тоже несколько театрально взмахнул рукой и сокрушенно покачал головой. А через мгновение продолжил уже другим тоном, в котором явственно зазвучали злые нотки: — И потом откуда это барство, эта уверенность в собственной непогрешимости?! «Если вдруг надумаете взять помощницу для товарища Поскребышева, можно уже сейчас ставить», — в голосе наркома внудел явственно проступал сарказм, — или «никаких должностей, связанных с властью судебной или исполнительной.