В объятиях страсти

Трейгер перевел взгляд на Сирену, с беспокойством припомнив, что девушка прореагировала на его недавний поцелуй совсем не так, как утром в хижине. Неужели он теряет форму или в лице этой плутовки встретил достойно­го противника? У Трейгера чесались руки хорошенько встряхнуть Роджера и Сирену, превратившую их с братом в соперников. Черт бы побрал эту интриганку! Давно надо было сдать ее британцам!

– Я действительно говорил, что она камень на шее, – согласился Трейгер, – но не думаю, что твоя шея выдержит подобный груз. А потому, Роджер, оставь нас одних. Мне с Сиреной есть что обсудить.

– И не подумаю. – Роджер гордо выставил вперед подбородок, но тут же был схвачен за шиворот и выдворен из комнаты, а когда он развернулся и бросился назад, Трейгер захлопнул дверь перед его носом. – Открой! – яростно завопил Роджер, барабаня в дверь.

– Убирайся, пока я не перешел на кулаки, раз ты не понимаешь человеческого языка! – рявкнул Трейгер. – Сирена выйдет за меня, и точка!

– Только позволь себе лишнее по отношению к ней, и тебе придется иметь дело со мной, – торжественно по­клялся Роджер и, прежде чем удалиться, хитро улыбнулся.

Он провел с Трейгером всю сознательную жизнь и давно понял, что чем громче тот протестует, тем решитель­нее настроен сохранить свою добычу. Несмотря на все уве­рения, что Сирена – это заноза в мягком месте, обольстительная плутовка прочно вошла в его плоть и кровь. «Брат без ума от нее, – думал Роджер, спускаясь по ступенькам, – но будет последним, кто согласится это признать».

Трейгер устремил испепеляющий взгляд на Сирену, крайне раздосадованный тем, что провел последние часы своей холостой жизни в ожесточенных спорах с собствен­ным братом и будущей женой. Ему полагалось отмокать в горячей ванне, предаваясь размышлениям об ускользаю­щей свободе и сожалея об опрометчивом решении женить­ся. Вместо этого он торчит здесь, сражаясь за женщину, которая до сих пор доставляла ему одни лишь хлопоты.

«Неужели в этом мире не осталось ничего святого? – сокрушался он, встретив ее вызывающий взгляд. – Не­ужели мужчине не позволено насладиться несколькими мирными мгновениями, прежде чем завязать петлю на сво­ей шее? Даже приговоренный к казни преступник имеет право на последнее желание и минуту уединения…»

– Мне нужно вымыться и переодеться, – объявил Трейгер и грозно помахал пальцем перед ее носом. – Постарайся быть здесь, когда я вернусь. Я не потерплю, чтобы меня унизили, бросив у алтаря.

– Ты, кажется, мне не доверяешь? – Сирена на­смешливо изогнула бровь и отвернулась к окну, обдумывая план побега.

– У меня есть для этого все основания. – И, распахнув дверь, Трейгер вылетел в коридор, справедливо полагая, что ему понадобится ледяная ванна, дабы остудить гнев.