Настоящие, или У страсти на поводу

Я не ваша мать и не собираюсь бросать воспитание на нянек и гувернёров. Вы должны сразу понять, что этого не будет.

— Я вас понял.

— А насчёт меня в вашей постели, — продолжила Айола. — Вы хороший любовник, гр… Леонард, и мне надо радоваться такой возможности и удачи.

«Великие, что с ней стало? Куда делать та искренняя девушка, которая не побоялась дать ему пощечину, с ясным взглядом и настоящими эмоциями… Неужели я её сломал? Уничтожил и растоптал? Неужели уже поздно?…»

— Что ж, хорошо. Тогда предлагаю скрепить нашу сделку.

— Надо где-то поставить подписи?

— Поцелуем.

— Поцелуем? — эхом повторила Айола.

Ему всё-таки удалось вызвать у девушки эмоции. Всего на долю секунды на лице отразилось замешательство, которое она так отчаянно попыталась скрыть за равнодушной гримасой.

— Как скажете. Прямо сейчас?

— А что тянуть? Ведь между нами всё давно ясно. Не так ли? — ответил он, пододвигаясь ближе, пока их колени не соприкоснулись, наклонился вперёд и протянул руку, осторожно касаясь золотистых локонов, которые выбрались из пучка на голове. Как бы случайно затронул пальцем щеку, внимательно наблюдая за её реакцией, ловя каждый вздох.

Расстояние между нами сокращалось медленно, но неуловимо. Всё ближе и ближе к друг другу. Теперь Лео мог рассмотреть серые крапинки в глубине её зелёных глаз, россыпь едва заметных веснушек на носу и щеках.

— Айола…

Невеста сопротивлялась ему, сдерживалась, противилась реакции собственного тела, которое уже тянулось к нему, моля о продолжении.

Они оба не забыли ту ночь и теперь это предвкушение сводило с ума. Оба знали и понимали, что будет, стоит им коснуться друг друга. Ждали и боялись этого взрыва.

— Айола, — прошептал Лео ей в губы, прежде чем дотронуться до них.

Осторожно, едва заметно, но этого хватило, чтобы она задрожала.

Поцеловать уголок рта, щеки, кончик носа, снова губы, обвести их контур кончиком языка, ловя прерывистый вздох. Задрожать самому, почувствовав её ладони на своей груди. И наброситься как голодный зверь, сметая всё на своём пути, лаская, ставя свою печать, утверждая права.

— Айола…

Она должна была остановить его, оттолкнуть, стукнуть, должна была хоть что-то сделать. Но не запускать пальцы в его волосы, притягивая мужчину к себе. Не падать на подушки, ведомая его волей. Не всхлипывать, когда его рука медленно задирала подол летнего платья, касаясь кружевной грани тонкого чулка, лаская нежную кожу бедра.

Кто-то из них двоих должен был сохранить разум и противиться желанию тела.

Леонард первым пришёл в себя, ощутив, как её тонкие пальчики пытаются расстегнуть пуговицы рубашки, чтобы добраться до гладкой кожи.

— Бездна, — прохрипел Торнтон, отшатываясь и выпрямляясь, чтобы голодным взглядом рассмотреть плоды трудов своих.