Страсти ниже плинтуса

Увидев на пороге бомжа, она завопила:

— А ну, вали отсюда, клоп помойный! После тебя аптеку на дезинфекцию закрывать придется! Сколько раз тебе говорила, чтобы ноги твоей здесь не было! Всех покупателей мне распугаешь!

— Фисочка! — проговорил Керосиныч, умоляющим жестом сложив руки на груди. — Ну чего же ты так себя, извиняюсь, изводишь? Сама же знаешь, нервные… эти… клетки, они же не восстанавливаются!

В прошлой своей жизни Керосиныч некоторое время был лаборантом в институте, нахватался у образованных коллег разных умных слов и выражений и любил иногда ввернуть их в разговоре.

— Сказано тебе — вали отсюда! — взвизгнула Анфиса. — Все равно ничего тебе даром не дам!

— А мне и не надо, — смиренно сообщил бомж.

— Так чего же ты тогда приперся? — в голосе Анфисы звучало явное недоверие, но она, по крайней мере, несколько понизила тембр. — Чего же ты сюда притащился, если тебе ничего не нужно?

— Не то чтобы мне ничего не надо… — заюлил Керосиныч, — а вот насчет того чтобы даром, это, Фисочка, можешь не беспокоиться!

— Что ж, — недоверчиво поинтересовалась аптекарша, — у тебя деньги имеются? Где это ты так разжился?

— Деньги — не деньги, — солидно проговорил бомж, — а ценная вещь действительно имеется! — И он с гордостью выложил на прилавок свою дорогую находку.

Анфиса уставилась на маленький изящный аппарат.

Ее раздирали противоречивые чувства.

С одной стороны, не хотелось связываться с бомжом — и грязь от него, и инфекция, и опять же, неизвестно, каким темным путем раздобыл он телефон.

С другой стороны, Анфиса давно мечтала о таком аппарате, а денег на новый у нее не было. Конечно, модель была скорее мужская, но кто так уж обращает на это внимание!

— Где ты это спер? — спросила недоверчивая девушка, одновременно протирая вожделенный мобильник перекисью водорода.

— Обижаешь, Фисочка! — проговорил бомж, заискивающе поглядывая на восходящую звезду фармацевтики. — Я эту… законность соблюдаю! Чтобы чего спереть — это никогда! Кого хошь спроси! Всякий тебе скажет: Керосиныч мужик честный, Керосиныч чужого не тронет!

— Так где же ты, честный, такую дорогую вещь раздобыл? — осведомилась Анфиса, любуясь модной игрушкой.

— Это мне друг подарил, — быстро сочинил Керосиныч. — На, говорит, тебе подарок на день рождения, из большого к тебе уважения дарю! Как ты, Керосиныч, есть умный и… этот… ерундированный мужик!

— Друг, говоришь? — с сомнением переспросила девушка. — И сколько же ты, ерундированный, за эту вещь хочешь?

— А это, красавица, тебе виднее, — засуетился бомж, мучительно прикидывая, как бы не продешевить и в то же время как бы не упустить покупательницу излишне высокой ценой.

— Сто рублей! — заявила Анфиса, придвигая к себе мобильник.