Страсти ниже плинтуса

В сумочке нашлись сигареты. Еще там было малое количество денег — подрасчетные, что мне выдали в аптеке, паспорт и трудовая книжка. Я разозлилась на этих гадов — надо же, выгнали на ночь глядя в чем есть. Вот тебе и интеллигенция! Ладно, завтра я приду за вещами. А самое главное — вытащу из заначки свои кровные пятьсот баксов. Подгадаю, чтобы их никого не было. А если не пустят — я участкового позову. И бабу Зину в свидетели. На весь дом их ославлю. Я бабе Зине столько лекарств перетаскала, она на моей стороне будет. В конце концов я этому подлецу пока еще законная жена, а он меня — в ночь, одну… Я девушка приличная, ни в чем предосудительном не замечена, пускай-ка участковый этих в оборот возьмет! Ишь что выдумали — вещи даже не отдали! Жабы! Сигарета закончилась, но я решила не расслабляться и не рассиживаться тут под дверью. Не дождутся они, чтобы я плакала и умоляла впустить! Я снова повертела ключи от квартиры Сергея и решила, что смогу переночевать там. Если Кирюша спокойно водит туда своих девок, то я-то уж как-нибудь одну ночь перекантуюсь. Грязи после себя не оставлю, музыку громко включать не буду, рано утром уйду. А если соседи Сергею настучат, что меня видели, — что ж, объясню все как есть. Еще посмотрим, кому стыдно будет — тоже мне, сводник нашелся! Я ему ничего плохого не сделала, а он мне такую свинью подложил!

Я выскочила из парадной и с независимым видом отправилась на Рижский проспект. Было за полночь, но в проходном дворе на скамеечке сидели подростки. Они проводили меня наглыми взглядами и что-то крикнули вслед. Я прижала сумку к груди и убыстрила шаг. Обошлось.

На Рижском проспекте встречались еще поздние прохожие — в основном парочки или потертого вида мужички с озабоченными взглядами. С этими все ясно — водки не хватило, бегут в магазин на углу. Вот и нужный мне дом за номером тридцать два. На одном углу булочная, сейчас она, конечно, закрыта. В витрине была оформлена целая панорама. Был там и пряничный домик, и санки из белого теста, и выпеченные лошадки. В санках сидел Дед Мороз, шапка его была украшена сахарной глазурью. Не очень своевременно, конечно — все-таки лето на дворе, но очень красиво. Я загляделась на витрину и почувствовала, что ужасно хочу есть. В последний раз ела сегодня утром — девчонки пили чай в подсобке и налили мне кружечку. У Кати мама печет замечательные пироги, а Катька все приносит на работу, чтобы не толстеть.

От голода и от всего сегодняшнего ужасного дня мне вдруг стало так плохо и так себя жалко!.. Никто не заботится обо мне, никто не заворачивает с собой домашние пирожки, никто не ожидает с работы, поглядывая в окно и грея на плите остывший ужин. Единственный близкий человек — тетя Галя, но у нее своя жизнь. Так что никому я не нужна.