Страсти-мордасти рогоносца

– Просто они искренне считают себя чуть ли не идеальными, – возразила я. – Им кажется нормальным жить за счет родителей, отсюда и обида, что те давали им мало денег.

– Интересно, кто такой Моисеенко? – протянул Иван. – Почему именно ему подарены апартаменты? Наверное, врач – близкий друг Ткачева.

– Сейчас все выясню, – пообещала я, паркуясь у тротуара, – как раз приехала к Роману Наумовичу.

– Вас не затруднит надеть бахилы и халат? – спросила женщина на ресепшен. – У нас тут дети, мы соблюдаем строгие санитарные нормы.

– Конечно, – кивнула я и села на пуфик. Стала натягивать на туфли голубые мешочки и с запозданием удивилась: – Это больница для детей?

– Разного возраста, – пояснила администратор, – есть и в пеленках пациенты.

– На табличке у входа написано: «Клиника пластической хирургии», – продолжала недоумевать я. И, посмотрев на бейджик на груди женщины, продолжила: – В юном возрасте вроде не делают подтяжек. Или, Наталья, я ошибаюсь?

Служащая протяжно вздохнула.

– Фейслифтинг и в юном возрасте иногда приходится проводить. Недавно к нам привозили девочку с уникальным заболеванием – прогерия.

Я вытащила из мешка одноразовый халат.

– Никогда не слышала о такой.

Администратор перекрестилась.

– И слава богу. Это один из редчайших генетических дефектов, вследствие которого организм начинает стремительно стареть. В мире зафиксировано менее ста больных. Прогерия бывает как детской, так и взрослой. Увы, пациенты, как правило, до двадцати лет не доживают, и они выглядят стариками. Девочка, которую прооперировал Роман Наумович, визуально стала выглядеть лет на тридцать, хотя ей десять. Но такие случаи уникальны. В основном у нас пациенты с диагнозом заячья губа, волчья пасть или что-нибудь вроде «полез на забор, упал лицом в землю». Еще мы исправляем огрехи других хирургов, ну и конечно, удаляем шрамы, родинки.

– Никогда не думала, что детям может понадобиться помощь специалиста по пластике, – заметила я, шагая по коридору.

Сопровождавшая меня Наталья кивнула:

– Следовало назвать наше заведение клиникой детской челюстно-лицевой хирургии, но не мне решать.

– У вас и стационар есть? – полюбопытствовала я.

– Да. Причем с хорошо оборудованными одноместными палатами, – объяснила администратор. – Но он в соседнем здании, туда посторонним вход воспрещен, даже родителей не пускаем. Прошу, Роман Наумович вас ждет, налево, пожалуйста…

Наталья открыла дверь, и я вошла в комнату, более похожую на библиотеку, чем на кабинет врача. А там увидела маленького, очень худого мужчину, который стоял около одного из шкафов, забитых книгами. Если бы не буйная, совершенно седая шевелюра, Моисеенко легко можно было принять за шестиклассника.