Страсти-мордасти рогоносца

Между тем у трансформаторной будки на самом деле очень грязная дверь, на которой кто-то с помощью баллончика яркой краски изобразил ругательство. Откуда у Тони данная информация?

Я взяла лист бумаги со стола.

– Это распечатка звонков на мобильном Антонины. Тихон Матвеевич «погиб» примерно в шесть часов вечера. А в восемнадцать сорок пять Ткачевой позвонили из телефона-автомата, который установлен на Ленинградском вокзале Москвы. Муж успокоил ее: «Все в порядке, машина вломилась в постройку, угодила прямо в дверь с ругательством, что символично». Его слова и повторила Антонина Ивановна.

– Глупо звонить, если собрался прикинуться трупом, – усмехнулась Эдита.

– Автомат на вокзале, разговор длился тридцать секунд, вероятность того, что станут проверять телефон Антонины, была очень мала, – возразил Иван Никифорович. – Мы заинтересовались этой информацией лишь после того, как поняли, что в кончине самой Ткачевой есть некая странность. Кстати, она могла бы объяснить тот вызов так: «Человек ошибся номером. Я ему ответила, он пошутил на тему своей неаккуратности». Более никаких звонков Антонине не поступало. И никто из нас, кроме Татьяны, не среагировал на слова, которые произнесла женщина, только что ставшая вдовой. Хорошо, что у нас есть Сергеева. Она молодец.

– Не могу похвастаться особой сообразительностью. Тоже сначала не обратила внимания на фразу про дверь. Но потом Эдита, уж не помню к чему, сказала: «Покойники не болтливы». И я отчего-то встревожилась. Прозрение пришло, когда Моисеенко рассказывал о наезде и воскликнул: «Отстаньте, я не помню ничего про машину! Вот то, что кто-то на стекле витрины матерное слово краской написал, я заметил». Были и другие зацепки. Я вспомнила, как Екатерина Андреевна рассказывала о том, что муж сбежал из дома. Мол, Семен оставил прощальную записку, «написал своей каллиграфией красиво». Но ведь собираясь уйти от жены, навряд ли станешь выводить текст буковка к буковке, правда? И я подумала, что цидульку нарисовал кто-то другой. Например, у Антонины, реставратора рукописей, были образцы почерка Павлова – его поздравительные открытки. Это мелочь. Был и серьезный прокол. Тихон Матвеевич сказал Моисеенко, что о продаже квартиры на Бронной не знает никто, даже Антонина. А в документах риелтора обнаружилось согласие его жены на эту сделку. Эдита проверила. Понимаете? Получается, что Антонина Ивановна была в курсе того, что затеял ее муж.

– Спящий убийца, – вздохнул Ватагин.

– Кто? – не понял Валерий.

Александр Викторович пустился в объяснения.

– Мой учитель, профессор Краузе, разработал классификацию убийц. Например, у каждого серийного маньяка есть своя причина, по которой он начал совершать тяжкие преступления.