Аромат страсти

А пока подпишите тут, что ознакомлены и согласны. — И ловко сунула ему под нос свой коммуникатор, где под его анамнезом заранее расписала требуемое лечение, не стесняясь в сугубо медицинских и специфичных мануальных терминах. Ничего криминального и вредящего здоровью. Наоборот — исключительно полезные и крайне необходимые манипуляции. А то, что безумно болезненные и не каждый здравомыслящий индивид на это согласится… Так что только ради здоровья своего медвежонка не сделаешь, верно? — Здесь я перечислила, какими методами буду приводить вас в форму. Сначала мы займемся подкожной миофасциальной терапией, то есть разомнем проблемные мышцы и нервы и не забудем об артро-вертебральной методике, что приведет в порядок суставы и позвоночник. Как только прибудут медикаменты, подключим и их, а после установки МТ-сканера и полноценного обследования уже в нем — скорректируем лечение, чтобы…

— Все-все, я понял, — нетерпеливо прервал меня хайд, как я и надеялась.

Мало кому приятно сверкать голым задом при незапертых дверях, да еще слушать мой занудный голос, вещающий о чем-то абсолютно непонятном. А быть занудной я тоже умела!

Шеф приложил большой палец к указанному месту, что, собственно, заменяло подпись, и снова нетерпеливо поерзал.

— Шанни, приступайте уже.

— С удовольствием, шеф! — осклабилась я, уже не скрываясь, но все-таки сочла своим долгом предупредить: — Напоминаю, может быть немного больно. Но помните — все ради здоровья!

Случай Эдриша не был самым запущенным — я работала и с более тяжелыми больными. Да и условия не назовешь немыслимыми — за годы практики где мне только не приходилось принимать пациентов из коллег по ремеслу, соседей и просто знакомых. Об удовольствии и говорить нечего — давно я не подпитывалась такой качественной мужской энергией, какую выделяло тело хайда под моими умелыми руками.

Но как же раздражало, что буквально каждую минуту приходилось применять силу, чтобы удержать шефа в лежачем положении.

Он вырывался. Грозил увольнением, комиссией и подлогом. Обещал подать на меня в суд за измывательство и жестокое обращение с животными.

И если ко всему остальному я отнеслась скептично, наслушавшись в свое время и не таких угроз, то последнее возмутило уже всерьез.

— Шеф, ну какое же вы животное? — промурлыкала я с ласковой предостерегающей угрозой в голосе, временно снижая интенсивность манипуляций, чтобы он немного расслабился и потерял бдительность перед последней, решающей.

— Медвежо… онок! — рыкнул мужчина оскорбленно. — Сама не так давно называла!

— Ну, когда это было… — усмехнулась я, чем, кажется, оскорбила Эдриша еще сильнее. Ничего-ничего, тебе полезно. А вот извинился бы за беспочвенные обвинения, глядишь, и я вела бы себя иначе.