Страсть сжигает все преграды

 — Ведь я был не беспомощный подросток, нуждавшийся в ее защите!

— Сын всегда остается ребенком для матери, и неважно, сколько ему лет.

— Ты защищаешь ее? — Он недоверчиво посмотрел на Эшли. — Почему?

— По-моему, она уберегла нас от большой ошибки, — вздохнула Эшли.

Резкие линии пролегли у него от носа ко рту. Неукротимость его чувств выражалась в осязаемом напряжении каждой клетки. И самоконтроль лишь тончайшим слоем покрывал оцепеневшее тело.

— Какая жалость, что она не уберегла тебя в этот раз. Вероятно, тогда бы она оказала нам обоим большую любезность, — пробормотал Вито.

Эшли так побледнела, будто он ударил ее. Но в некотором смысле его слова и можно было считать ударом, так велика была горькая сила его отчуждения. Она опустила голову и закрыла глаза.

Много позже она открыла заспанные глаза и увидела свет лампы. Длинная тень Вито падала от окна. Он был без галстука и пиджака. С взъерошенными волосами и темной щетиной на подбородке он потерял свой обычный безукоризненно элегантный вид. В руке он держал бокал.

— Который час? — пробормотала Эшли.

— Полночь… поздно. — Он чуть заметно пожал плечами и вздохнул. — По правде говоря, не знаю.

Чуть заплетавшийся язык выдал его. Да, его мать была права, решила Эшли. Я приношу ему одни несчастья. Я толкнула его к пьянству.

— Я видел Лорену, мать Пьетро. — Вито прокашлялся. — Она знает, что он натворил. Лорена собирается вернуться с ним в Италию. У нее очень близкие отношения с семьей мужа, и она надеется, что они помогут ей справляться с сыном. Но я не так оптимистично настроен. По-моему, Пьетро неисправим.

Эшли вынырнула из постели с чувственной грацией. Села, поправила атласную бретельку прозрачной ночной рубашки.

— У тебя был трудный день, — заметила она и медленно провела пальцами по своей рыжей гриве так, чтобы вся шелковистая масса упала на молочные плечи. Но ее старание оказалось напрасным. Мужчина, еще две недели назад загоравшийся от такого движения, теперь даже не взглянул на нее. — Я чувствую себя гораздо лучше, — добавила она.

— Хорошо, — произнес он натянутым тоном, по-прежнему хмуро уставившись на дно бокала. — Кажется, у меня исключительный талант разрушать то, что ты считаешь дорогим. Но ты должна признать: я не хотел, чтобы все получилось таким об разом. Я думал, что у меня есть право… Я думал, что ты должна дать мне шанс…

— Не уверена, что понимаю тебя, — прошептала она.

Вито закинул назад голову и засмеялся.

— Я никогда не страдал от излишней скромности, — признался он. — Понимаешь, я надеялся, что заставлю тебя полюбить меня…

У Эшли вырвался хриплый стон отчаяния. Напряженное тело ответило на его слова неудержимой дрожью. Он подтвердил ее опасения. Месть — вот его цель.