Страсть сжигает все преграды

И когда сейчас я слушала тебя, то точно поняла почему! — возмущенно заметила она. — Я предложила тебе открытые отношения зрелых людей, и ты не сумел с ними справиться!

— А как бы, интересно, справилась с ними ты, если б однажды вечером, уходя, я бросил в дверях, что встретил другую?

Ее выразительное лицо моментально отреагировало на эту перспективу.

— Ты не знала самого главного о том, как быть зрелым человеком, — с убийственной язвительностью продолжал Вито. — Ты хотела меня, но не желала иметь никаких обязательств по отношению ко мне. Ты мне давала только секс, чертовски глупые споры и ссоры!

— Б-б-большое спасибо! — Голос дрогнул, и Эшли вытаращила глаза, чтобы спрятать слезы горькой обиды.

— И единственная причина, почему теперь я вернулся к этому разговору…

— …потому что ты отвратительный, жаждущий подавлять тиран, который никогда не думает о моих чувствах! — выкрикнула она, выбежала из комнаты и помчалась по лестнице вверх, прыгая через две ступеньки.

Вито вышел в холл и насмешливо бросил ей вслед:

— Кстати, в лондонском доме в ванных нет замков. Что ты будешь делать?

В ответ Эшли хлопнула дверью и бросилась на кровать. Стычка полностью опустошила ее. Она смотрела в потолок и, услышав тихий стук в дверь, приготовилась к очередному раунду. Но на пороге появилась Прия. Увидев ее, Эшли мысленно посмеялась над своим предположением, будто Вито станет стучать в дверь собственной спальни.

— Надеюсь, я не обижу вас, — озабоченно проговорила Прия, все еще держась за ручку двери, — если скажу, что вы могли на лестнице упасть и повредить бэби…

— Вы правы… — простонала ^Эшли, — но в ту минуту я забыла про бэби…

— Это не мудро. Женщина не может забывать о том, что она носит ребенка, — твердо возразила Прия. — Самое правильное — спокойствие и осторожность. Когда я вас увидела, то страшно испугалась, что вы упадете.

— Я больше не буду. — Эшли досадовала на себя, что опять позволила гневу взять верх. Увидев в дверях Вито, она напряглась.

Прия поклонилась и быстро вышла.

— Чего ты хочешь? — спросила Эшли, в ужасе подумав, что он мог услышать их разговор. Но его лицо оставалось бесстрастным.

— Пожелать тебе спокойной ночи, — ответил он.

— История гинекологических болезней вашей матери, миссис ди Кавальери, несомненно, представляет интерес… — начал доктор.

— Браун, — еще раз напомнила она ему, чувствуя себя дурой, когда доктор Бекет с выражением мученика закатил глаза. — Я хочу, чтобы никто не знал о моей беременности, — смущенно добавила она, выходя из комнаты, где одевалась.

— Как я уже говорил, неудачи вашей матери сильно подействовали на ваше воображение, — сказал доктор Бекет. — Откровенно говоря, меня больше беспокоит ваше настроение, чем состояние вашего здоровья.