Полночная страсть

Ему вдруг вспомнилась их первая встреча, когда он поклялся себе сбить спесь с высокомерной мисс Смит. Теперь вся ее гордость рассыпалась в прах, но, видя ее страдания, Рейнло чувствовал последним негодяем. Он охотно содрал бы заживо кожу Бентона.

Антония смотрела на Рейнло сквозь уродливые очки. Но на этот раз — впервые — он был рад, что глаза ее скрыты стеклами.

— Как? — вымученно произнесла она, будто даже это краткое слово было для нее испытанием.

— Я встретил Бентона в трактире. Он заговорил о тебе.

— О Боже!

Антония покачнулась и согнулась, словно ее ударили в живот."

"Рейнло схватил ее за плечи. Ему нестерпимо было видеть ее сокрушенной, сломленной.

— Я встретил Бентона по пути в Лондон, возвращаясь из Суррея. Никто, кроме меня, не узнал бы тебя в женщине, которую он описывал. Как он верно подметил, ты незабываема.

— Как мило. — Едкий сарказм в голосе Антонии не мог скрыть мучительного унижения. — Представляю, как вы обменялись впечатлениями. Конечно, воспоминания Бентона намного поблекли за десять лет, но ты… вы могли предложить подробности посвежее.

Рейнло не потрудился опровергнуть это обвинение.

— Антония, Бентон думает, что ты умерла.

— Женщина, которую он знал, действительно мертва.

Она посмотрела на Рейнло как на незнакомца.

— Нет, ты не мертва, — резко проговорил Рейнло, не в силах слышать обреченность в голосе Антонии. — Ты живее всех, кого я когда-либо встречал в жизни.

Казалось, Антония его не слышит.

— Вам все известно? — Закрыв глаза, она прерывисто вздохнула. — Как вы, должно быть, смеялись.

Пальцы Рейнло впились в плечи Антонии.

— Не все. Я не знаю, кто ты.

Наконец самообладание изменило Антонии. Губы ее задрожали, глаза медленно открылись — в них блестели слезы.

— Какое это имеет значение? Вы знаете главное. Знаете, что я продажная девка.

— Антония, дорогая, — прошептал Рейнло, привлекая к себе возлюбленную и нежно баюкая.

Внутри у него завертелась бурлящая жгучая боль. Видеть Антонию страдающей было выше его сил. Обжигающей волной вскипело в нем желание защитить ее; желание, которое он всегда отказывался признать. Рейнло скорее дал бы отсечь себе руку, чем согласился слушать, как Антония возводит на себя напраслину.

— Не говори так.

В первое мгновение Антония рванулась прочь, но почти тотчас сдалась. Подавленная, дрожащая, она обняла Рейнло и, уткнувшись лицом в его сюртук, глухо зарыдала.

Николас сдавил ее в объятиях так крепко, словно одна лишь его сила способна была удержать мир от гибели. Если бы он только мог взять на себя боль Антонии, оградить ее от опасностей. Но, разумеется, это было невозможно. Маркиз Рейнло чертовски часто соблазнял женщин, чтобы изображать теперь спасителя.

Антония отстранилась и дрожащими руками вытерла глаза.