Когда правит страсть

Потом он накрыл мне лицо подушкой, чтобы я не могла дышать. Я пыталась добраться до его лица ногтями, но он отклонился так, чтобы я не смогла до него дотянуться. Я была в ужасной панике. Даже не знаю, как вспомнила о дубинке, которую перед сном положила рядом.

– Так это была твоя дубинка?

– Да. Я отломала ножку от стола. Я ударила туда, где, по моим расчетам, должна была находиться его голова, хотела оглушить его, но он, должно быть, попытался увернуться, потому что я попала ему прямо в лицо. Но этого хватило, чтобы он наклонился, и тогда я сумела сбросить его с себя.

Кристоф помолчал, прежде чем спросить:

– Он лежал на тебе? Ты уверена, что это не было попыткой взять тебя силой?

Такое предположение заставило Алану нахмуриться:

– И заодно убить? Он ведь душил меня! Там, откуда я приехала, это называется убийством.

– Или же это был способ заглушить твои крики. Не первый случай, когда стражник пытается воспользоваться беспомощным положением заключенной.

– И вы этому потакаете? – возмущенно спросила она.

– Разумеется, нет, – заверил ее Кристоф. – Стражника, уличенного в подобном, публично порют до полусмерти, после чего вышвыривают из дворца.

Глаза Аланы были все еще круглыми от изумления:

– И это все?

– В данном случае для преступника довольно бесчестья. Мы казним только за отнятую жизнь. Если не совершено убийство…

– Мне все ясно! И чертовски жаль, что я не убила ублюдка, если он собирался сделать то, о чем вы говорите. Но, в отличие от вас, я не готова отказаться от мысли, что он пришел убить меня.

– Я не отвергаю эту версию.

– Вот и прекрасно, потому что, если до вас еще не дошло, то в ваши ряды затесался изменник. Вас это не злит?

– Меня злит, что кто-то пытался причинить тебе вред.

– Когда же вы наконец поверите, что я та, за которую себя выдаю. И кто-то, может, те самые люди, которые хотели убить меня восемнадцать лет назад, стараются добраться до меня? Мне… мне страшно.

Он приподнял пальцем ее подбородок.

– Я докопаюсь до истины. Мало того, я прямо сейчас отправлюсь проверить, не очнулся ли тот негодяй. – Кристоф схватил сапоги, шинель и, направляясь к двери, велел Алане: – Запрись на замок.

Ему послышалось, что она сказала в ответ:

– С превеликим удовольствием."

"Это не имело значения. Она не сумеет закрыться от него, пока в кармане его шинели лежит второй ключ. Но он подозревал, что она заснет еще до его возвращения. Даже если его люди привели вора в чувство, потребуется время, чтобы добиться признания.

Спешить Кристоф не собирался. Ему нужно было сорвать на ком-то злость.

Глава двадцать шестая

Алана то засыпала, то просыпалась. Дважды ее будили кошмары. Сначала ей приснилось, что она опять тонет, потом – что она задыхается.