Благородство и страсть

Боже, какие восхитительные у него глаза. Глубокие как колодцы, полные тревоги, готовые все принять и все простить.

Языки пламени стоящих на подоконнике, комоде и полке свечей внезапно выросли, сделались ярче, дернулись в сторону – в открытое окно подул ветер.

Внезапная вспышка света выхватила из мрака кровать, застеленную белоснежной простыней. Это выглядело соблазнительно и провокационно.

Пропитанный жасмином воздух сделался гуще, наполнился флюидами чувственности и страсти. Грейс стояла и смотрела на маркиза. Его глаза удивленно расширились, а длинные изящные пальцы то сжимались, то разжимались.

– Что все это значит, Грейс? – хрипло проговорил он, продолжая стоять у двери. На лице Мэтью вдруг появилось раздражение, но в то же время глаза излучали желание. Щека задергалась.

– Вот, собираюсь соблазнить тебя. – Грейс очень старалась придать своему голосу непринужденность.

Черты лица маркиза вдруг заострились, линия подбородка сделалась жесткой. Как только Мэтью увидел Грейс, он сразу почувствовал возбуждение. И это обстоятельство не укрылось от ее глаз.

Грейс тряхнула только что вымытыми волосами, и темная шелковая волна заструилась по плечам. В комнате появился едва уловимый запах дерева – Грейс сушила волосы перед пылающим камином. Сейчас она выглядела необычайно эротично и притягательно. Она казалась воплощенным духом свободы.

И эти красные улыбающиеся губы, подкрашенные губной помадой, – еще один признак раскрепощенности. Раньше Грейс никогда не пользовалась косметикой.

– Я же сказал тебе, что это невозможно. – Его лицо сделалось пепельно-серым, он выглядел потерянным и несчастным. – Почему ты ничего не сказала мне за обедом?

– Потому что ты стал бы отговаривать меня от этой затеи. – Грейс вдруг заговорила быстро-быстро, как будто боялась, что маркиз ее сейчас остановит. – Дело в том, что теперь твой дядя лорд Джон уверен, что я стала твоей любовницей. Монкс и Файли тоже не сомневаются в этом. Моя репутация, так или иначе, уже погублена. – Она поднесла руку к горлу. – Все уверены, что мы с тобой спим. Мы знаем, что это не так, но какой в этом смысл?

– Главное, что мы знаем, как на самом деле обстоят дела, а до других мне нет дела.

Ее улыбка погасла. Внимательнее посмотрев в лицо маркиза, Грейс увидела под маской враждебности затаившееся отчаяние.

– Лорд Шин…

– Господи, Грейс. Меня зовут Мэтью. Я лорд этой самой дыры, где мы с тобой вместе прозябаем. Больше у меня ничего нет.

– Мэтью, – позвала его Грейс.

Услышав свое имя, звучавшее в ее устах как ласка, Мэтью слегка расслабился. Где-то внутри его сжатая пружина вдруг медленно начала разворачиваться.

Она судорожно втянула воздух.