Благородство и страсть

Потом Мэтью еще шире раздвинул ее ноги. – Я остановлюсь, если ты захочешь.

– Разве ты не хочешь взять меня? – всхлипнула она. Его губы сложились в улыбку.

– Я хочу этого больше всего на свете, но на этот раз ты пройдешь со мной весь путь.

– Значит, если я попрошу тебя остановиться, ты остановишься? – с сомнением спросила она.

– Обещаю. Только помни – ни в коем случае нельзя доверять мужчине, голова которого находится между твоих ног.

Грейс рассмеялась, но тут же ее смех сменился стоном. Мэтью снова опустил голову, и его язык погрузился в мягкую теплую плоть.

То, что она почувствовала, можно было назвать скорее странным, чем приятными. И Грейс не была уверена в том, что это ей нравится.

Но вдруг ее затопил неожиданный всплеск наслаждения. От испуга она напряглась и сжала руками простыню. Тихо застонала, и этот стон был похож скорее на плач.

Мэтью снова остановился и посмотрел на Грейс:

– Все в порядке?

Она ответила не сразу.

– Нет.

– Что значит – нет? – с сомнением спросил он. Напряжение в ее теле внезапно спало, и Грейс поняла, что хочет продолжения, хочет большего.

– Нет! – Она заглянула в его медовые глаза. – Да.

– Хорошо, – просто сказал они продолжил свое занятие. Его язык надавил на самую серединку цветка, прятавшуюся среди лепестков. Потом еще раз и еще, но уже сильнее.

Грейс была изумлена, она и не подозревала, что у нее есть такой орган, который способен дать ей столько приятных ощущений. Она пошевелилась, чуть приподняла бедра. Чего же она хотела? Чтобы он остановился или чтобы никогда не останавливался?

Мэтью положил руку ей на живот и стал надавливать языком всё сильнее и сильнее. И больше он уже не отвлекался и не останавливался до тех пор, пока Грейс не начала извиваться и не закричала. Но даже и тогда он не выпустил ее из рук и продолжал ласкать с яростной страстью, возбуждающей до невероятности и его самого. Еще несколько мгновений, и перед глазами Грейс замелькали белые точки, а тело пронзили тысячи огненных стрел.

В течение какого-то времени она находилась во власти этих незнакомых ей ощущений. Это было похоже на сумасшествие, на погружение в некую другую реальность, существующую параллельно с миром людей. По ее жилам струился огонь, и тело, жившее сейчас своей отдельной жизнью, независимой от воли Грейс, дрожало, наслаждалось и вибрировало под его ртом.

Это не могло не пугать. Это действительно было страшно.

И это было восхитительно.

Когда, наконец, возбуждение постепенно начало спадать, кожа Грейс сделалась холодной и покрылась потом. Ее легкие начали усиленно работать, они приподнимались, судорожно втягивали воздух, энергично выталкивали его. Грейс никогда не ощущала себя так хорошо. Ее тело наполнилось неистощимой энергией, и теперь она могла протанцевать всю ночь.